«Маме мои девушки не нравились никогда. Но то, что Лена — такая же часть моей жизни, как и она сама, — поняла», — признается Андрей Ургант. Актер и его жена Елена рассказали об особенностях своих отношений.

— Андрей Львович, вы с Еленой вместе уже пять лет, но официально до сих пор не женаты. Планируете все же надеть любимой женщине кольцо на безымянный пальчик?

Андрей: Не могу пока найти ответ на этот вопрос. Не знаю! Один раз я уже был женат — официально, имею в виду, — и мне не понравилось. Зато с Леной у нас сейчас все очень хорошо, и улучшать отношения искусственно мне бы не хотелось. Впрочем, официальное предложение Лене было бы приятно.

Елена: Для меня это стало бы определенным знаком. Но в данный конкретный момент я вполне могу обойтись без свадьбы. Если когда-нибудь штамп в паспорте станет делом принципиальным, обязательно скажу Андрею об этом — и тогда он будет решать, в какую сторону развивать наши отношения. Пока же не чувствую, что мне чего-то остро не хватает, — у нас совершенно нормальная семья.

Андрей: Мы все делаем вместе. Например, я не дружу c компьютером, не занимаюсь никакими электронными письмами. Лена всем этим владеет, как и всякий молодой человек нашего времени, ей это нравится, у нее в компьютере есть свой фото- и видеоархив. Она хранит там документы, какие-то записи (мои в том числе), стихи… Все фиксирует, составляет расписание, договаривается, ведет переговоры с организациями, журналами, газетами, теле- и киностудиями… В этом смысле я без Лены как без рук!

— Ревнуете свою молодую спутницу жизни?

Андрей: Нет. Это унижающее человеческое достоинство чувство, которое оскорбляет и предмет ревности, и самого ревнивца.

Елена: А я ревную. Полезная доля ревности подстегивает держать себя в форме, быть интересной мужу, соответствовать уровню его компании… Но все это без битья посуды и скандалов: где ты был? что ты делал?

— А если Андрею Львовичу позвонили — хочется спросить, кто это был?

Елена: Да, я могу задать такой вопрос. Потому что именно я записываю, когда, где и во сколько у Андрея рабочие встречи. Ведь если я быстренько его не спрошу, о чем он договорился, то он через 5 минут все забудет!

Андрей: И меня это дико раздражает! Я же не спрашиваю у Лены, кто ей звонит, даже если это происходит в три часа ночи… Ну звонят и звонят — значит, кому-то надо. Личное пространство должно быть у каждого. Это внутренняя категория. Ну и внешняя иногда — в семье у женщины должен быть свой уголок, комната…

Елена: Согласна. Андрей же не ходит со мной в парикмахерскую, а я с ним — в баню!

Андрей: Что, кстати, совершенно напрасно! Я люблю баню, но уговорить тебя попариться по-настоящему никак не могу. Ведь для этого не нужно идти в мужскую баню — можно же в семейную.

— Вы как-то признавались, что вашей маме Нине Николаевне ни одна из ваших девушек не нравилась…

Андрей: Действительно, никто и никогда. Мои девушки были для нее раздражающими, инородными, внезапно возникшими в ее жизни предметами. Мы их не обсуждали, но у мамы всегда все на лице написано, она никогда не скрывает своих чувств. Воспринимает меня как личную собственность и оберегает. То есть себя. Ну вы понимаете… Но то, что Елена является такой же частью моей жизни, как и она сама, поняла. И мой выбор приняла. Положительные стороны в этом, конечно, нашлись. Лена часто напоминает мне о том, что надо не забыть позвонить маме или пора к ней заехать.

Елена: Мы привозили Нине Николаевне книги, продукты, обедали у нее… И она почувствовала, что я не украла у нее сына, Андрей не перестал с ней общаться. А юбилей Андрея я отметила у Нины Николаевны… без него! В тот день я купила Нине Николаевне джинсы и привезла примерить. Поднимаюсь — а в квартире гости, которые тоже, не сговариваясь заранее, заглянули на огонек. Так мы вместе и посидели за столом, торт украсили цифрой 55…

Андрей: Я был в это время на гастролях, вот девочки и заехали к маме: и мои подружки, и мамины, и Леночка, и моя бывшая жена Алена. Такой теплой компанией они сидели, выпивали весь вечер и веселились.

Елена: У Нины Николаевны есть правило: посторонних она принимает только по предварительной договоренности. Ей это нужно для того, чтобы успеть привести себя в порядок к встрече: накраситься, сделать прическу. Раньше мы с Андреем тоже звонили ей за пару часов как минимум, предупреждали, что выезжаем, и она готовилась. Сейчас же мы можем сказать, что находимся недалеко и собираемся забежать через пять минут. И Нина Николаевна, независимо от того, уложена ли ее прическа, говорит: «Конечно, жду!» То есть стала относиться ко мне как к своей. И это так приятно! Мы с Андреем строим загородный дом. Жить в нем будем вместе с Ниной Николаевной.

Андрей: Мама никогда не согласилась бы присоединиться к нам, если б речь шла о городской квартире. Она человек очень самостоятельный, не любит, когда трогают ее вещи. Ей удобнее жить одной. Но дом — совсем другое дело! Мы обзавелись участком в пригороде, в 20 минутах езды от Петербурга. Машин там мало, тихо, свежий воздух… Пока на участке только фундамент заложен, но я хочу построить настоящее родовое гнездо, мы учтем вкусы всех членов семьи. У каждого будет своя зона, а гостиная — обязательно общая, отделенная от кухни аркой. Гости же все время сидят на кухне! Отведем под гостиную с кухней метров 60… Я собираюсь увезти в дом книги, переполняющие обе наши квартиры, и лишнюю одежду — ту, что носишь не каждый день, но и бомжам не отдаешь. Раньше, бывало, если я замечал, что какую-нибудь вещь не надеваю уже год, оставлял ее ребятам, которых встречал во дворе — там много разного народа бывает. И бомжи по моей улице ходили в Armani.

— За проведенные вместе годы наверняка сложились какие-то традиции. Как, например, у вас принято проводить новогоднюю ночь и Рождество?

Елена: У Андрея под Новый год всегда спектакль…

Андрей: Да, и это традиция моих театральных продюсеров — обязательно ставить спектакль с моим участием в мой день рождения и 31 декабря. Так что новогодним вечером после спектакля мы с Леной всегда отправляемся поздравлять мою маму. А потом возвращаемся к себе и ждем гостей. К нам обязательно заглядывают друзья, которым неохота проводить новогоднюю ночь дома. Я-то как раз домосед, мне нравится атмосфера праздника, и я сам люблю ее создавать. Например, к праздничному столу готовлю индюшку. За процессом приготовления — а он при весе птицы в 10-11 кг занимает часов шесть — надо следить, иначе ничего не получится! Раньше я запекал поросенка, но жена очень скоро мне это запретила, заявив, что он маленький, похож на нашего йоркширского терьера Марусю, поэтому его жалко. А вот индюшку Лена почему-то не жалеет… Так уж получилось, что последние два года у меня не было времени готовить, но я нашел выход: покупал птицу и нес на соседнюю улицу. Недалеко от нашего дома есть маленькая, метров на 200, улочка Белинского, на которой уместилось 12 ресторанов. Я там со многими дружу, поэтому был уверен — кто-нибудь да выручит! Ребята — профессионалы, готовили мне индюшку действительно здорово, а перед тем как отдать, украшали бумажными розочками. Все остальное на столе — только домашнее! Мелких закусок я, как правило, не делаю. Оливье у нас нет, если успеваю, готовлю винегрет. Еще мы ставим на стол картошку и селедку — хорошую, малой соли, редьку зеленую. Вот, пожалуй, и все закуски. В этом году решил завести новую семейную традицию — отменить «брызги шампанского» и пить что-нибудь безалкогольное, сок например. Я посмотрел по телевизору передачу, из которой узнал, что из-за алкоголя в организме возникают страшные болезни, вызывающие хрупкость костей. А мне нужны крепкие кости, особенно лобная: она же такая выпуклая, что при взгляде на нее создается ложное впечатление, что мозг есть!

— Получается, что новогодний стол — целиком на вас. А Лена вообще что-нибудь готовит? Завтраки, например?

Андрей: Лена, только когда мы стали жить вместе, начала готовить в принципе.

Елена: Я училась в институте, уезжала из дома в 9 утра, а приезжала часов в 10 вечера. Так что смысл готовить дома просто отпадал.

Андрей: Мой завтрак обычно выглядит так: овсянка заливается кипятком, настаивается три минуты и съедается без соли, сахара и масла. А потом я пью чай с шиповником. Лена съедает бутерброд с сыром, потому что кашу не любит, а еще какое-нибудь печенье, конфету, пьет кофе со сгущенным молоком, присланным ее родными. Вот и все.

— То есть никакой тебе романтики вроде кофе в постель?

Андрей: Редко. У нас есть столик на колесиках, мы его иногда в спальню прикатываем, ставим на него еду и смотрим телевизор. Это скорее функционально, чем романтично. Кроме того, нам обоим часто приходится уезжать из дома на съемки в 8 утра. Ни о каком завтраке речи быть не может по той простой причине, что организм начинает хотеть есть после полудня. К тому же я вообще стараюсь меньше жрать.

Елена: Андрей за последнее время килограммов на пять похудел, у него получается!

Андрей: Зато, снимаясь в комедии «Моя безумная семья», я, как и мой герой Волынцев, был довольно упитанным. Мой персонаж и должен был быть таким — рыхлым, выпивающим, много закусывающим. Он несостоявшийся актер, снимающийся в дешевой рекламе. Обаятельный, но неприкаянный человек, у которого нет семьи. Но будь я в фильме тощим и высохшим, как Кощей, зритель мне бы просто не поверил.

— Кстати, о кино. Вы называете себя домоседом, однако вас с Еленой довольно часто можно встретить на светских премьерах кинолент.

Андрей: Это наш семейный ритуал: купить билеты, прийти в хороший зал и посмотреть кино. Не дома на видео, а именно в кинотеатре. Фильм, как правило, выбирает Лена.

Елена: Или мы оба о нем наслышаны, а потому хотим посмотреть.

Андрей: Ну и есть еще Иван Андреевич (сын Андрея Урганта. — Прим. «ЗН»), который звонит и говорит: «Папа, идите в кино и смотрите «Бесславные ублюдки»! Немедленно!» И мы с Леной, конечно, отправляемся в кинотеатр — Иван плохого не посоветует. 

— Хорошо, а дальше кинотеатра Елене удается вас вытащить?

Андрей: Она может уговорить меня съездить куда-нибудь дня на три-четыре. Я, правда, не рассматриваю эти поездки как отдых, все время нахожу себе какую-нибудь заботу. Составляю программу экскурсий, которые не входят в оплату путевки, — на лошадях, например, или на джипах по грязи. Или навещаем родственников Лены, которые живут на юге, в Краснодарском крае. Всегда есть чем помочь дедушке с бабушкой в саду или в доме… Правда, они люди самодостаточные и гордые, предложить им помощь бывает нелегко. Поэтому я и не советуюсь с ними — просто принимаю решение и воплощаю его в жизнь.

Елена: Как-то дедушка обмолвился — вот, мол, соседи крышу новую сделали красивую. Андрей спрашивает: «А у вас-то в доме она целая?» Дед говорит: «Да! Я в прошлом году все заделал, теперь тазик подставишь — и хорошо!» Андрей покивал, потом пошел и перестелил им крышу.

— Андрей Львович, ваши дети уже взрослые. Хотелось бы снова стать отцом?

Андрей: Теоретически — да. Почему бы и нет: Лена молодая, детей ей, конечно, нужно. Думаю, это вопрос судьбы. Как ляжет карта, так и будет. Уверен: если дети у нас появятся, я смогу их обеспечить. Лене не придется доставать какие-то справки, деньги, договариваться с кем-то… Я сделаю все, чтобы мои дети не чувствовали себя обездоленными, — это внутренняя потребность. Потому что иного я не хочу.

Я вообще делаю что-либо потому, что так хочу, что мне это нравится. Для меня «не могу» — то же самое, что «не хочу», оправдания вроде «с собой не совладал» или «ничего не мог с собой поделать» расцениваю как попытку переложить свой необдуманный поступок на другого. Не получается карьера, потому что злой начальник? Не все складывается в семье, потому что сварливая жена? То есть виноваты обстоятельства, а не ты? Ах, у тебя такой характер?! Ну и что? Заткни его подальше, этот свой характер, и общайся с людьми по-человечески — так, как хотел бы, чтобы общались с тобой!

— А Лена разделяет ваши взгляды? Ее характер вам близок?

Андрей: У Лены он взрывной, иногда она довольно грубо, на мой взгляд, разговаривает с людьми. Ей кажется, что в определенных ситуациях так поступать допустимо. А я считаю, что резкостью изменить мнение другого невозможно, как и добиться от него нужного тебе результата. По-моему, лучше сдержать себя, сделать выводы и просто не общаться с таким человеком.

Елена: Я обычно так и делаю — прекращаю всякие контакты. А вот ты предателей прощаешь и продолжаешь с ними разговаривать. На эту тему мы и спорим.

Андрей: А кто тебе сказал, что я прощаю предателей?! Порой они мне просто необходимы для творчества.

— О каком предательстве вы говорите? Что это в вашем понимании?

Андрей: Обман. Зависть со стороны людей, которых я считал друзьями. Сплетни за моей спиной. Все это я называю предательством — и его не прощаю. А вот когда у меня воруют идеи, закрываю на это глаза. Я понимаю, что это означает: человек боится, что сам ничего не придумает. Не надеется на себя, свою фантазию, обаяние, коммуникабельность и, самое главное, на свою порядочность. Он предпочитает что-то получить сразу, пусть даже нечестным путем — вдруг потом не выйдет? Я же никогда не думал, что у меня есть всего один шанс. Не получится это — значит, будет другое.

— Очень здравая жизненная позиция…

Андрей: И проверенная опытом. Я коммерчески проиграл пару проектов, но зато получал огромное удовольствие от самой работы. Потом была пара историй, на которых я выиграл, заработал. Дело же не в деньгах. Если не видишь положительных сторон в том, чем занимаешься, зачем тратить на это силы?

— Когда в последний раз вы чувствовали себя столь же счастливым, как в детстве?

Андрей: Ощущаю себя так, например, когда читаю книги. Помню то абсолютное счастье, когда доктор ставил мне диагноз «ОРЗ» — и поэтому можно было целую неделю не ходить в школу. Я обкладывался томами и проглатывал собрания сочинений одно за другим… А когда книгу отбирали и выключали свет, находил какой-нибудь фонарик и продолжал чтение под одеялом. Книги — великое изобретение человечества. Я не об электронных, а о нормальных.

Чувствую, что прочитать нужно очень многое. Главное, что мною не были упущены русская классика, переводная приключенческая литература — Майн Рид, Конан Дойл, наша советская классика — Булгаков, Платонов, Бабель… Чтение — процесс бесконечный, но необходимый, имеющий очевидную положительную сторону.

— К слову, о положительных сторонах. Вы так и не ответили на мой вопрос, почему не хотите регистрировать нынешние отношения. Неужели не видите в браке вообще ничего положительного?

Андрей: Штамп в паспорте поставить — не главное! Когда у тебя появляется что-то большее, чем вторая пара джинсов, главное — вовремя написать завещание. Я всегда об этом думаю, когда лечу на самолете, еду в поезде. Понимаю, что жизнь — такая штука… Ее можно лишиться очень легко, в совершенно неожиданном месте и в неподходящее время. На сцене, например, умирают многие актеры. У меня есть спектакли с очень большой физической нагрузкой, от танцев у меня на какие-то доли секунды даже голова кружится… Мне уже не 20 лет, и два акта на сцене в быстром темпе — это очень трудоемкая история. Доктор предупредил, что мне пора менять жизненные приоритеты, беречь себя. «Ты, — говорит, — куришь сигареты. А зачем? Покупай сигары и принимай по одной раз в четыре дня. Чтобы еще и рюмка коньяку была, и кресло, и камин… Вот так ты должен жить!» И в принципе, я не против. Может быть, успею к этому прийти…

— Но завещание-то все-таки составили?

Андрей: Нет, хотя, наверное, надо — чтобы потом уже никто не спорил, что кому принадлежит и откуда взялось. Иначе тут же появятся какие-нибудь родственники, дети сумасшедшие, начнут орать: «Это мое!»
Впрочем, с нами такое вряд ли случится. Ванечка как-то гениально сказал: «Мы в нашей семье никогда не перессоримся, потому что папа ждет наследства от своей мамы, а я — от него. Так что мы всегда будем дружны и неразлучны!» И это — ответ на все вопросы, остроумный и лаконично сформулированный!

Анна РОДИНА, ООО «Теленеделя», Москва (специально для «ЗН»), фото Андрея ФЕДЕЧКО