Актер и телеведущий Александр Олешко на собственном опыте убедился, что каждый может изменить жизнь, стоит только очень этого захотеть. Он рассказал нам о том, почему больше не жалеет о прошлом, как научился прощать самые горькие обиды и по какой причине не торопится жениться во второй раз.

– Я был женат на актрисе Ольге Беловой, – говорит Александр. – Любовь прошла, сейчас у нас хорошие отношения. Мы с Олей сыграли супругов в сериале «Закон и порядок: Преступный умысел». Я считаю, что режиссер картины Георгий Николаенко сделал нам подарок: это же так интересно – сыграть мужа и жену через пять лет после расставания! Сейчас мы снимаемся в «Папиных дочках», но у нас нет общих сцен: Оля играет учительницу физики, а мой герой, олигарх Василий Федотов, с ней не пересекается. Что было – пусть останется между нами, мы с Олей договорились не выносить сор из избы.
Жениться во второй раз я не тороплюсь. Жду полного совпадения, взаимного чувства – когда два человека понимают, что не могут существовать друг без друга. Пусть это произойдет в тот момент, в который должно произойти. Абсолютно убежден: все, что совершается внезапно и спонтанно, – это по велению Господа Бога. Я не верю в волшебство специально подстроенных встреч. В последнее время женщины пытаются превратить мой сайт в клуб знакомств со мной. Смешно! Некоторые вкладывают в письма пазлы из своих фотографий: «Собери – и увидишь, какая я красивая!» Даже не собираюсь складывать эту мозаику. Напрасно кто-то думает, что меня можно окрутить и на веревке потащить в ЗАГС…

Я не был готов придумывать пародии в таком объеме
– У меня богатый телевизионный опыт, но, честно говоря, ничего особенного в эфире я пока не сделал. Часто повторяю любимую фразу: «Биография артиста состоит не только из тех ролей, которые он сыграл, но и из тех, от которых он отказался». Однажды я спросил Марину Неелову: «Как вы выбираете роли?» Она ответила: «Бывает и так, что читаю сценарий, где есть фраза, от которой все внутри переворачивается, и ради этой одной-единственной фразы соглашаюсь играть в фильме». А для меня главным критерием является качество. Приглашения в «долгоиграющие» сериалы уже не рассматриваю, потому что о качестве такого проекта и речи быть не может. «Папины дочки» – исключение, но и в этом сериале я дозирую свое появление на экране.
В свое время Ангелина Вовк преподала мне хороший урок. Я вырос на передаче «Спокойной ночи, малыши!», с детства мечтал вести ее. И когда был еще зеленым студентом, приставал к Ангелине Михайловне с просьбой помочь мне. Желание было огромным, но тогда я абсолютно ничего не умел. Ангелина Михайловна понимала это и однажды осадила меня: «Зачем озвучиваешь мне свои просьбы? Ты еще не дорос до экрана!» Эти слова, хоть и обидно было их услышать, здорово меня отрезвили.
Лишь спустя много лет, когда я сыграл в кино и театре не один десяток ролей, вновь решился попросить порекомендовать меня на телевидение. И обратился к Саше Цекало. Знакомы мы были шапочно, но довольно давно: я писал сценарии и вел программы в ночном клубе, в котором выступали Саша с Лолитой, потом пересекался с ним на концертных площадках. И вот, в непростой для меня период, когда сидел без работы, я набрался смелости и пришел к Саше: «Я скоро взорвусь от того, что происходит внутри. Не могу больше без дела болтаться, помоги». Цекало сказал: «Покажи, что можешь». Я показал ему несколько пародий и честно прошел кастинг, как говорится, вот – товар, а вот – купец. Считаю Сашу своим крестным отцом на ТВ. Благодаря ему я попал в программу «Слава богу, ты пришел!», он рекомендовал меня в сериал «Папины дочки», а потом пригласил в «Большую разницу». Я тогда подумал: «Вот прекрасная возможность освободиться от накопленных наблюдений за коллегами».
Рано или поздно судьба дает шанс каждому, и надо быть к этому готовым. Я понял это, когда оказался в «Большой разнице». У обычного пародиста есть 5-7 номеров, которые он повторяет на протяжении 10 лет из концерта в концерт. А каждый артист «Большой разницы» уже сделал 40-45 пародий за два года существования программы. Это какой-то завод по производству номеров! Я не был готов придумывать пародии в таком объеме. Мне казалось, это нереально. Помню, ходил в спрессованном состоянии, но в нужный момент разжимался, как пружина, и выдавал результат на двести процентов сверх своих возможностей.
Мне кажется, что я родился именно для того, чтобы смешить людей. Сейчас, к сожалению, снимают очень мало хороших комедий. Я был бы востребованным артистом в 60-70-х годах прошлого века. Думаю, что снимался бы и у Георгия Данелии, и у Эльдара Рязанова, и у Леонида Гайдая. Участие в «Большой разнице» утоляет мой голод по комедийным ролям. Я счастлив быть в жюри проекта «ДОстояние РЕспублики», потому что люблю песни прежних лет, никогда не назову их старыми. А другое шоу, в котором я занят, – «Минута славы» – разбудило во мне азарт. Этот проект дает людям шанс заявить о талантах на всю страну. Но я как ведущий отстаиваю перед жюри только тех участников, которые этого действительно заслуживают. Откровенные халтурщики, жаждущие славы, не найдут во мне защитника. Вовремя дать человеку понять, что он занимается не своим делом, просто необходимо. У меня за плечами десятилетний опыт приема студентов в Щукинское и эстрадно-цирковое училища. Поступление – это всегда стресс, очень интересно наблюдать, как человек преодолевает себя, куда его заносит. Некоторые абитуриенты на такие выдумки горазды! Один сказал, что умеет летать, открыл окно и собирался продемонстрировать талант. Настроен был решительно, мы снимали его с подоконника всей приемной комиссией. Каждый год приходят по 40 внуков Юрия Никулина и Михаила Ульянова, в этот раз 10 человек представились братьями Майкла Джексона… Этим уже никого не удивишь: «Родственник? Хорошо, подождите за дверью». Я часто задаю абитуриентам вопрос: «Почему вы хотите стать артистом?» Отвечают по-разному: одни мечтают походить на своих кумиров, другие гонятся за славой и деньгами, третьи собираются кому-то насолить или что-то доказать. И вспоминаю, как я ответил на этот вопрос 18 лет назад на вступительных экзаменах в цирковое училище: «Я жить без этого не могу!» С тех пор моя позиция не изменилась.

Олега Попова я взял измором
– Моя бабушка Мария Федоровна мечтала, что я стану священником. Она водила меня в церковь с ранних лет, и я любил бывать в храме – службу воспринимал как красивое представление, меня впечатляла царственная одежда батюшек. Однажды, мне тогда было лет пять, вернулся домой после службы, вырезал из клеенчатой скатерти крест, в центре приколол бабушкину брошку, прикрепил его к цепочке, которую выдернул из ванной, повесил на шею и ходил по дому, как поп. Бабушка радовалась: «Точно будешь священником!» Но я родился с ощущением, что я – артист. Помню, как в детстве брал покрывало бабушки и носился по комнате со словами:
«Я ветер». Бабушка смеялась и говорила, что это покрывало, а я удивлялся, почему она меня не понимает. В младших классах я не мог пройти зимой мимо открытых канализационных люков, из которых валил пар. Я становился на край и представлял, что снимаюсь в кино и вокруг – не дурно пахнущий пар, а дым или пурга, и я должен пробраться к «своим», представлял себя разведчиком, несущим важную информацию в штаб. Я «играл» героев. А дома мама недоумевала, почему от меня так странно пахнет… Не зря же говорят, что актерство – это диагноз, а не профессия. И я очень счастлив, что заболел с самого детства. Мое состояние позволяет создавать другую реальность, и очень важно, когда в нее верят зрители, которые на меня смотрят.
В детстве я грезил цирком. Как-то у нас в Кишиневе три месяца гастролировал Олег Попов, от которого я был в восторге. Завалил его письмами и, не дождавшись ответа, позвонил ему в гостиничный номер: «Здравствуйте, Олег Константинович! Это Саша Олешко. Я мечтаю стать артистом цирка. Что мне делать?» Попов посоветовал: «Первым делом – не звонить мне!» Но я все-таки снова набрал его номер – в свой день рождения, 23 июля, и пригласил в гости. Олег Константинович сказал, что у него тоже скоро день рождения – 31 июля, и позвал к себе. Вот так я взял Олега Попова измором! Я подарил ему книгу – фотоальбом о Кишиневе. Мне казалось, эта вещь нужна ему позарез, он просто жить без нее не сможет! И еще я почему-то решил, что Олегу Константиновичу для реприз обязательно пригодится пластмассовый виноград. Я тогда достал маму – мы весь город объездили в поисках этого винограда и наконец купили. Я объяснил ей, зачем это нужно. Когда Олег Попов будет смотреть на этот виноград, он тут же по цепочке вспомнит: виноград – Кишинев – Саша Олешко.
Мне очень хотелось прикоснуться к этим волшебным людям из телевизора, прочувствовать, какие они, как живут, что едят. Мне казалось, что они с другой планеты. И мама думала так же. Однажды, когда я уже был студентом Щукинского училища, ходил по «Останкино» с видеокамерой, мне хотелось снять что-нибудь для мамы. Валентина Михайловна Леонтьева предложила: «Сними меня, давай я скажу несколько слов». Я записал ее и отправил кассету домой. Представляю, как мама включила видеомагнитофон, села у телевизора, а вдруг с экрана к ней обратилась легендарная тетя Валя: «Уважаемая Людмила Владимировна! Вы на этом свете живете не зря, потому что вырастили и воспитали хорошего человека». Мама потом призналась, что для нее это стало самым главным, историческим событием.

Занять у меня денег – нет проблем
– В Москве я оказался благодаря директору эстрадно-циркового училища Валентине Михайловне Савиной. Мне ведь было всего 14 лет, когда я приехал поступать. В таком возрасте на эстрадно-цирковое отделение не принимали, но Савина настояла, чтобы меня зачислили. После выпуска по предложению Валентины Михайловны я часто устраивал в училище творческие встречи, давал мастер-классы. А три года назад она сказала: «Тебе пора опыт передавать». И я решил рискнуть. Мы со степистом Владимиром Кирсановым на двоих взяли курс, сейчас мои студенты уже третьекурсники. В Щукинском училище я пока педагог-стажер по актерскому мастерству. Меня давно звал ректор училища Евгений Владимирович Князев. Я отвечал, что сам еще не наигрался, а в этом году решил все-таки пройти стажировку.
Преподавание – замечательный тренинг для артиста. Утром ты учишь студентов актерскому мастерству, а вечером выходишь на сцену и доказываешь его своей игрой. Меня это сильно будоражит. Все студенты мнят о себе примерно следующее: на первом курсе ты – народный артист Советского Союза, на втором – народный артист России, то есть уже скромнее, на третьем – заслуженный артист России, в первом семестре четвертого курса ты вообще никто. Но по окончании учебного заведения думаешь, будто ты – это все вместе взятое и вдобавок еще лауреат Государственной премии. Приходишь в театр, а тебе говорят: «Поднос взял, вышел и сказал: «Кушать подано!» – «Подождите, товарищи, я же сыграл 18 главных ролей в Щукинском училище…» – «Нет, дорогой, все начинается заново». Вот к этому ты, как правило, совершенно не готов. Как говорит Александр Анатольевич Ширвиндт, если раньше студентов надо было раскрепощать, то сейчас – наоборот, «закрепощать». Я рассказываю подопечным без лжи и прикрас, какой трудный путь им предстоит, и все время повторяю: «Держите голову в ведре со льдом». В нашей профессии не бывает, как мне кажется, такого момента, когда ты – раз! – и стал артистом на всю жизнь. Говорю это, потому что видел, как буквально тряслась от волнения народная артистка Инна Чурикова перед тем, как выйти на съемочную площадку, и говорила: «Господи, за что мне это?»
На мой взгляд, самое главное, что заложено в театральных и цирковых школах, – это уважительно-дружеские отношения студентов и преподавателей. Это замечательная традиция. У нас в Щукинском училище в расписании стояли, например, занятия с Людмилой Максаковой или Аллой Казанской, и в скобках примечание: «Репетиция дома». Помню, как мы, голодные, холодные, нищие студенты, приходили в роскошные дома и квартиры артистов и видели другую жизнь. В перерыве мы наблюдали церемонию подачи чая. После репетиции нас всегда приглашали на ужин. А к трапезе приезжали Сергей Петрович Капица, Никита Сергеевич Михалков, Юрий Петрович Любимов, Игорь Владимирович Кваша. И когда ты, студент, сидишь с этими людьми за одним столом, смотришь, как они едят, слышишь, как обсуждают то или иное культурное событие, то даже мыслить и вести себя начинаешь по-другому. Я испытал это на себе. В любой момент можно было остаться ночевать у педагога или одолжить денег до стипендии. Какое было хорошее время! Сейчас я сам часто приглашаю свой курс в гости, мы смотрим фильм или запись экзамена, потом переходим к обсуждению. Стараюсь быть студентам другом. Стрельнуть у меня денег – нет проблем: по себе знаю, как трудно прожить на одну стипендию.

Страшный диагноз – еще не приговор
– Пусть я не стал священником, как хотела бабушка, но будучи человеком публичным, тоже можно проповедовать чистые и светлые истины. Раньше, например, я раздражался, когда видел на экране, как известный человек с армией тележурналистов входит в палату к тяжелобольному ребенку. Мне казалось, что знаменитости таким образом не упускают случая пропиариться. Считал, что благотворительность ни в коем случае нельзя афишировать, это просто неприлично. На последнем курсе Щукинского училища я вступил в Детский международный фонд помощи ребенку «Фрэнк» в России и Америке. Под Новый год мы летали в Вашингтон и устраивали представления для детей сотрудников российского посольства в Америке. А на собранные деньги покупали больным ребятам медикаменты, инвалидные коляски, игрушки. В течение нескольких лет я собирал игрушки по друзьям и знакомым, сам их покупал, складывал в мешок, вешал на него бирку «Театр «Современник» и относил в онкологическое отделение детской клинической больницы. Обычно приходил в гриме и костюме клоуна, а под Новый год был Дедом Морозом. А шесть лет назад началось мое сотрудничество с фондом Чулпан Хаматовой и Дины Корзун «Подари жизнь». Причем это произошло на премьере спектакля «Три сестры», в котором Чулпан играет Машу, а я – Федотика. У нас есть совместная сцена, где мы с ней сидим за столом на заднем плане, как бы фоном к основному действию в течение 15 минут. И вот, когда до нас никому не было дела, я спросил ее шепотом: «Можешь помочь с игрушками?» Чулпан чуть слышно ответила: «Конечно, завтра принесу». Потом на «Трех сестрах» я не раз обращался к ней с этой просьбой. И Чулпан никогда не отказывала.
Только спустя несколько лет, когда ко мне пришла публичность, я понял, для чего она дана. И теперь считаю, что каждый известный человек должен привлекать внимание общественности к чужому горю и постоянно напоминать людям: дети, которым поставлен страшный диагноз, умирают не от болезни, а от того, что их вовремя не спасли. И диагноз при своевременной помощи уже не будет приговором.

У меня отняли радость
– О том, что надо ценить сегодняшний день, час, минуту, я начал задумываться давно. Помню вечер 11 сентября 2001 года, когда на глазах всего мира рушились небоскребы в Нью-Йорке. Мне позвонили несколько человек, они были в шоке, просили прощения. Я тоже принялся звонить друзьям и знакомым. В тот момент казалось, что каждый кается перед кем-то, потому что завтра может не быть. И я думал: «Если следующий день все-таки наступит, то в мире все будет по-другому: люди станут добрее друг к другу». В том сентябре мы репетировали спектакль «Кукольный дом» по Ибсену, режиссером была Людмила Васильевна Максакова. Ей я тоже позвонил, чтобы попросить прощения. А она сказала: «Понимаешь, Саша… Завтра, наверное, еще нет… Но уже послезавтра, к сожалению, мир опять будет таким, как прежде». И Людмила Васильевна оказалась права. Люди вновь начали предавать, подставлять и убивать друг друга. Трагедию быстро забыли, в мире все осталось по-прежнему. Но я изменился. Это произошло не сразу, постепенно. Я понял: важно то, что происходит сегодня. И я захотел быть счастливым здесь и сейчас, не оглядываясь, не жалея о прошлом. Зачем сокрушаться о том, чего нельзя изменить?
Четыре года я играл в музыкальном спектакле «Мадемуазель Нитуш» вместе с Нонной Гришаевой и Марией Ароновой. Постановка шла на сцене Театра имени Евгения Вахтангова. Этот спектакль был для меня подарком судьбы. А в конце лета прошлого года меня уволили. Сижу в гримерке после спектакля, весь в цветах, заходит режиссер Владимир Иванов и говорит: «Это, Саша, извините, был ваш последний спектакль». Я сказал, что готов играть бесплатно, и спросил, почему со мной решили расстаться. Но объяснений не получил… Почему-то у меня решили отнять радость. Было ощущение, будто мне нож в спину воткнули и два раза провернули. Рана долго не затягивалась, но теперь прошло. Историю со спектаклем вспоминаю не с сожалением, а, перефразируя известное стихотворение Жуковского, с благодарностью, что была в моей жизни эта радость.
Раньше я очень зависел от чужого мнения. Пять лет назад на вручении премии «Чайка» один артист в фойе перед началом церемонии поздоровался со мной сквозь зубы. Я ни в чем перед ним не провинился, более того, однажды он попал в милицию в абсолютно непотребном состоянии, а я забрал его из отделения. Потом, протрезвев, он решил, что именно я его сдал. Так вот, после той церемонии я неделю не мог прийти в себя, подобные вещи меня тогда выбивали из колеи. А толку было переживать? Случись такое сейчас, я забыл бы об этом через пять минут. Нервничать, менять себя в угоду кому-то – это неконструктивно. Я никому не делаю зла, не ставлю подножек, не мщу, не выясняю отношений. Стараюсь жить в мире и согласии с окружающими. А если кто-то пытается втянуть меня в конфликт, просто не отвечаю. Есть такое выражение: «Если меня обижают, я не обижаюсь. У моих обидчиков начинается сложный разговор с Богом». Плохие поступки всегда возвращаются к человеку бумерангом, кстати, как и хорошие.
Я постоянно работаю над собой, совершенствуюсь. Уверен: добиться можно всего, было бы желание.
Иногда я спускаюсь в метро – если на дорогах пробки, а мне срочно надо куда-то попасть. Захожу в вагон и будто переношусь на машине времени на 10 лет назад, когда каждый день спускался в подземку. Кругом люди с тем же мученическим выражением лица, что и тогда. Я каждый раз испытываю шок. Наверное, у них нет желания изменить жизнь. Человек создан Богом для того, чтобы радоваться и открыто смотреть на мир, а многие люди сами этот взгляд сужают. И в неприятностях человек виноват сам – кризис, государство тут ни при чем. Или вот кто-то сетует, мол, у него карма плохая. Помолитесь. Идите в храм. Покайтесь. Общайтесь с правильными людьми. Судьбу можно корректировать, и, если очень захотите, все получится. Но главное – научиться жить сегодняшним днем. Я научился, и это мое самое большое достижение за последние годы.

Ольга МИШИНА, ООО «Теленеделя», Москва (специально для «ЗН»), фото из личного архива Александра Олешко