Она признается, что никогда не получала от жизни удовольствия больше, чем сейчас. Но чтобы добиться этого состояния, Ирине пришлось бороться за жизнь самого дорогого существа на планете — собственного ребенка. О том, как Хакамаде удалось выстоять, она рассказала Наталье НИКОЛАЙЧИК.

 Когда моя дочь заболела лейкозом, я поняла, что в стрессе нужно быть эгоистом. Мне понадобилась энергия. Если в семье происходит трагедия, большинство мам и пап доходят до ручки, думают о своем чаде 24 часа в сутки, забывают о себе, ужасно выглядят, не хотят жить. И при этом не могут понять, почему никак не вытянут малыша. А все дело в том, что родители не способны что-либо передать ребенку, они пустые!
 Эти мысли мне внушил муж. Когда дочке поставили диагноз, Володя вдруг сказал: «Иди в президенты! У тебя появится энергия. Только так мы вытащим Машку». Знакомые говорили, что мы с ним сумасшедшие. Но я не слушала.
 В той президентской кампании я была совершенно свободна. Шел 2004 год, я вышла из СПС и наконец-то начала говорить то, что думала, без согласования с начальством. Понимала: президентом мне не быть — но лупила наотмашь. А после переговоров, дебатов приезжала к дочери в больницу, отдавала ей всю положительную энергетику, которую накопила за день. И Маше становилось лучше.

Я поверила дочке как Богу

 — Маша — удивительный ребенок. Я очень ее хотела. Когда забеременела, муж снял домик за городом, мы переехали туда. Дни напролет я любовалась природой, наблюдала за аистами, которые свили гнездо неподалеку. Когда родилась дочь, я была счастлива безумно! И, конечно, даже представить себе не могла, что с ней случится беда… Химия, бесконечные наркозы, пункции костного мозга — Маша болела мучительно, таблетки ела горстями. Она стала очень нервная, волосы выпали. Маша была похожа на Будду. Совсем лысого Будду. И цвет кожи нереально белый… Борьба с болезнью длилась долго, и вот дела наконец-то стали налаживаться. Окончания последнего курса химии мы ждали как самого большого праздника в жизни. Вдруг как гром среди ясного неба: лечение продлевают еще на два месяца! Когда мне позвонили и сообщили об этом, мы с Машей сидели на кухне, дочка ковыряла вилкой еду. И я сорвалась: «Все, больше не могу! Когда же это кончится?!» Маша повернулась ко мне и сказала неестественным для пятилетнего ребенка низким голосом: «Мам, не переживай! Все будет хорошо. Я буду здоровая и веселая!» И я поверила ей как Богу.
 Мой ребенок меня поражал. У Машки обнаружились совершенно сумасшедшая силища выживания и железный характер. В больнице она не плакала, не устраивала истерик. Общалась абсолютно со всеми детьми, жалела тех, кому было особенно плохо, — гладила по голове, утешала, дарила свои игрушки. Она шла на операции, утыканная шприцами. Каждый день ей делали какие-то мучительные процедуры. А она — такой японский ребенок — не издавала ни звука. Когда собиралась на очередную экзекуцию, сообщала друзьям: «Мы в больницу. Скоро будем». После того как ужас закончился, Машка еще бесконечно долго играла в больницу, тысячу раз копировала все врачебные процедуры, ставила капельницы мне, папе и няне, делала уколы. Требовала, чтобы на праздники ей дарили все существующие на свете наборы для врачей. Ее игрушечная больница меня достала, но я отлично понимала: насилием ничего не добьюсь. Это ушло из нашей жизни постепенно.

Хочу жить весело и готова за это заплатить

 — Я давно поверила в то, что сверхмир, более высокий разум, существует. У меня и доказательства есть. Например, решение стать политиком я приняла после того, как увидела вещий сон — нечеловеческий голос говорил: «Иди в политику, в парламент. Найди округ, собери денег, пройди в депутаты и потом работай!» Это была четкая инструкция. Я проснулась и поняла: начинается новая жизнь.
 Есть у меня и еще один пример. Став политиком, я бесконечно моталась по командировкам. Дочка не обращала на это особого внимания, хотя и расстраивалась: «Мам, ну зачем ты уезжаешь?» Я отвечала ей на бегу: «Так надо. Маме же нужно денежки зарабатывать. Скоро приеду!» И вот я в очередной раз собралась улетать, чмокнула Машку в щечки, а она меня резко остановила: «Сядь!» Я села. Маша устроилась у меня на коленях. Глаза у нее куда-то «улетели», дочка стала гладить меня по голове, потом по плечам, рукам, потом опять по голове. Как будто пассы магические совершала. Потом поцеловала в лоб, в щеки, закрыла глаза, снова начала гладить по голове. А затем открыла глаза и уверенно сказала: «Иди!».
 Та поездка как-то сразу не задалась. 23 октября 2002 года нас с Немцовым арестовали в Беларуси и выслали в Россию (лидеры СПС приехали на встречу с лидерами белорусской оппозиции. — Прим. «ТН»). На следующий день я, даже не забежав домой, отправилась на Дубровку — на переговоры с террористами, захватившими театральный центр во время спектакля «Норд-Ост»…
Маша тогда отвела беду. То, что она делала, кроме как вмешательством высших сил, объяснить нельзя. Ведь ни до того дня, ни после она к этому ни разу не возвращалась.
 Вообще, разговор о Боге я считаю очень интимным. Нет смысла жизни, и смысла смерти тоже нет. Вернее, у нас не получится эти смыслы открыть. Наверху на наш счет наверняка есть какие-то проекты, но людям их знать не дано. Более того — даже вредно. А если это так, то и лезть туда не надо.
 О таких вещах можно говорить только с самыми близкими людьми. Или не говорить вовсе. Важно чувствовать. Первое: я знаю, ТАМ что-то есть. Второе: ОНО пристально следит за мной, поэтому я не могу позволить себе те слабости, которые доступны огромному количеству людей. И третье: с ЭТИМ я хотела бы договориться — я хочу жить весело, интересно и готова за это заплатить. Кстати, я уже заплатила многим: в 2003 году после выборов в Госдуму отказалась от всех номенклатурных постов. Мне много чего предлагали, упаковывали, но я не упаковалась. Я заплатила карьерой и за то, что в октябре 2002 года пошла к заложникам «Норд-Оста». Начальство не очень хотело, чтобы я там светилась. Но иначе я не могла — для меня было важно помочь. Если бы не пошла, не простила бы себе. Я всегда поступаю, как абсолютный эгоцентрист, и не претендую на то, что я супернравственное существо. Просто научилась жить так, чтобы было комфортно с самой собой.

Я считала себя некрасивой 

 — В моей жизни не было перерыва на одиночество. Отношения с мужчинами начались, когда мне было 17 лет. Я поступила в Университет имени Патриса Лумумбы. На нашем курсе было 150 мужиков — и я среди них одна. И практически сразу зародилась страшная мечта выйти замуж. А как иначе? Именно такие мысли посещают девушек, особенно тех, которые не блещут внешностью. А внешность у меня  была весьма специфическая. Более того — я считала себя некрасивой. Стиля у меня не было совсем. Я носила свиные туфли, страшные черные брюки, синюю «лапшу» и два хвоста, завязанные оранжевыми веревочками, которые сама же вила из ниток. Я была такой толстой луноликой Мадонной весом 70 килограммов. Мечты о замужестве подхлестывались желанием жить отдельно от родителей. Не в своей квартире — нет. В отдельной комнате. Я рассуждала, что, если приведу мужа домой, мама из моей комнаты переедет в папину. Очень скоро мечта осуществилась. Я вышла замуж за сокурсника, родила сына Данилу. С первым супругом мы прожили 8 лет, он ушел от меня, влюбившись в другую. Я горевала недолго — выскочила замуж за ученого, прожила с ним 12 лет и воспитала его сына, он старше Данилы на три года. Потом я стала женой крутого бизнесмена, эта история длилась 5 лет… Я шагала по жизни от мужчины к мужчине и честно по-женски смотрела на мир их глазами. Именно поэтому во втором браке я защитила диссертацию, а в третьем стала настоящей волчицей в бизнесе. А 14 лет назад в моей жизни появился Володя Сиротинский, и наступил удивительно ясный и радостный период. Мой нынешний муж не работает в корпорации, он художник от бизнеса — никому не подчиняется, никем не руководит. Володя — очень легкий, эмоциональный. Увлекается философией, восточными учениями. Четвертый муж весь такой рассыпающийся, он сам себя в жизни не собрал. И я рядом с ним пришла к совершенно другому ощущению действительности. Впервые посмотрела на мир своими глазами и поразилась его красоте и многогранности. Сейчас в моей жизни есть место всему: каллиграфии, танцам, кино, путешествиям, мастер-классам. И мужчине в том числе — но только ма-а-аленькое место. Раньше я считала: если не будет рядом мужчины, мир разрушится. А теперь: не будет — ну и ладно! Я и так справлюсь. Потому что я уже взрослая тетка, всего навидалась и столько знаю! Кайф нужно получать от чего угодно, даже от прогулки воскресным утром по пустынным улицам Москвы.

Мужа надо простить ради себя любимой

  — Наконец-то я поняла: до конца своих дней нужно учиться, впи-
тывать информацию, полученную отовсюду — из книг, путешествий, общения с людьми, собственных жизненных ситуаций. Расставания с тремя мужьями стали для меня важным уроком. Теперь я знаю, как нужно уходить: оставайтесь добрыми друзьями, даже если вас кинули, забудьте боль и обиду. Нельзя тащить в будущее злобу и негативную энергию. Мужчину нужно простить если не по-христиански, то хотя бы по-бытовому. И стать счастливой ради себя любимой. Ненависть, желание мести — все эти переживания рождают плохое самочувствие, морщины на лице, потухшие глаза, проблемы с фигурой. Внутренний мир отражается в телесной оболочке. И чтобы быть красивой, нужно подавлять в себе разрушительные эмоции. Не стоит бояться депрессии, надо ловить от нее кайф. Например, накрыло плохое настроение, ничто не радует, вы вдруг начинаете думать, что вас никто не любит, всех подозреваете в худшем: мужа — в измене, любовника — в измене, детей — в неуважении, няню — в хамстве. В общем, получается полный набор дерьма. Вы погружаетесь в печаль… Так вот, как только начинается депрессия, нужно найти ее позитивную сторону. Вы не можете ни с кем общаться? Прекрасно, есть возможность побыть одной и отдохнуть от всех сразу! Подумать о Боге, о жизни, о себе. Конечно, депрессия депрессии рознь. Иногда она вызвана мелочами, а иногда — горем. Но я убеждена: даже из самого тяжелого состояния можно выйти с сумасшедшим творческим потенциалом и даже иногда полностью изменить жизнь.
 Я стала рассуждать так, начав общаться с Володей. Ко мне пришли мудрость, успокоение, баланс, гармония. Я перестала суетиться.
 Осознанно отказалась от ненависти, начала себя тренировать. Конечно, я позволяю себе минуты гнева. Если меня несправедливо довели до ручки, могу целый час кого-то страшно ненавидеть. А потом усмиряю себя: «Нельзя выпускать в космос столько агрессии. Это нечестно, нехорошо!»
Я отказалась от многих честолюбивых планов. Когда попадаю в компанию, где люди по-дилетантски, но с великим апломбом обсуждают политику, — не вмешиваюсь. Никогда! А еще пару лет назад влезла бы в беседу, пытаясь переубедить. Теперь не трачу на это драгоценную энергию. Я вообще никого и ничему не учу. Вот муж иногда дает такую слабину. Периодически, когда встречается с людьми помоложе, с детьми или друзьями, начинает им что-нибудь объяснять, раскладывает жизнь по полочкам. Не уверена, что это имеет смысл. Есть главный принцип: хочешь принести пользу человеку, он должен тебя об этом попросить. А если ничего подобного не происходит — не лезь в душу. Ты никто и ничто, ты такой же, как все. Как-то актриса сказала мне про своего друга, тоже актера: «Он ушел в запой. Надо с этим что-то делать!» Я уточнила: «А делала раньше?» — «Да. Но не помогает!» — «А он тебя просил?» — «Нет.» — «Вот и не надо! Не делай! Он придет в себя, только когда сам захочет что-то изменить, когда позвонит и скажет: помоги, мне невмоготу!»
 Я тоже нередко нуждаюсь в помощи, потому что сильная и слабая одновременно. Говорю мужу: «Все ужасно. Вроде бы я такая мудрая и непробиваемая, а тут меня прошибли до позвоночника!» И Володя облегчает мою боль. Он прекрасно меня чувствует и ставит четкий диагноз: «Знаешь, почему тебя пробило? Потому что ты родом из пионерского лагеря. Все твои боли заложены там. Ты это забила ногами, временем, затерла в памяти, спрятала глубоко — так, что, казалось бы, самой не найти, а человек случайно попал в эти фрейдистские подсознательные болевые точки. И ты разрушилась в одну секунду. Впрочем, такого удара не выдержит никто… Проанализируй, нужно ли тебе общаться с этим человеком? Он не стоит твоих нервов. Забудь, иди дальше. Ты королева! Он не достоин того, чтобы ты так мучилась».
 И наступает облегчение. Но освобождения не происходит. Потому что Володя прав: детские страхи все еще со мной.

Во взрослую жизнь я принесла ощущение недолюбленности

— Я была ребенком нелюбви. Мама собиралась сделать аборт, но потом они с отцом смирились с тем, что у них появлюсь я. Во взрослую жизнь я принесла массу комплексов и ощущение недолюбленности. Провела 10 лет в пионерлагерях — как зэчка. Меня отправляли туда каждое лето. Память упорно хранит воспоминание, когда это случилось впервые — еще до школы, мне было шесть. Родители пообещали, что заберут меня в перерыве между сменами, но не сдержали слово. Воспитатели сообщили, что я останусь в лагере и во время пересменки, когда остальные дети поедут домой. Я рыдала в подушку. Жутко хотелось домой, я ощущала себя брошенной и несчастной… Возможно, чтобы меня подбодрить, а может, из-за того, что я отлично двигалась, воспитатели пригласили меня поучаствовать в концерте. Я исполняла танец матрешки. Это было забавно — японский ребенок в платочке и сарафанчике-колокольчике… Отплясывала я здорово. В конце выступления мне прямо на сцене вручили матрешку. Это была радость, но к ней примешивалось горе: я не могла освободиться от мысли, что останусь в лагере на вторую смену. Противоречивые чувства разрывали меня на куски. И я не выдержала: после концерта меня как будто выключили — мне стало плохо, я потеряла сознание. Очнулась в машине, меня рвало, все тело болело, поднялась температура. До больницы меня везли часа два. Потом снова провал в памяти. А следующее воспоминание — раннее утро в огромной палате. Пятнадцать пустых кроватей — и я одна. Никто, кроме молчаливого доктора, ко мне не заходил. Так, практически в полном одиночестве, я провела неделю. Решила, что случилась какая-то катастрофа — родители пропали и я до конца дней буду жить в этой больнице или в пионерлагере. Помню ощущение пустоты и горя, а еще внутреннюю покорность. Как настоящий буддист, я приняла ситуацию и смирилась с ней. И в тот самый момент, когда я распрощалась с прежней домашней жизнью, в окне (а лежала я на первом этаже) появилось улыбчивое лицо моей старшей русской сестры Любы — дочери мамы от первого брака. Сестра помахала мне рукой, и я ощутила невероятное облегчение, поняла: у меня есть шанс вернуться в семью. Оказалось, когда мне стало плохо, воспитатели не смогли связаться с родителями — мама сама лежала в больнице, отец был в отпуске, отдыхал дикарем. Руководству лагеря стоило невероятных усилий отыскать мою 16-летнюю сестру и сообщить, что я заболела. Кстати, у меня была банальная ветрянка! Видимо, иммунная система от стресса просела, и я подхватила эту заразу… В общем, мне повезло — в тот раз страдания закончились хеппи-эндом, как в американских фильмах.

Все было в шоколаде, и тут грянул кризис

 — Долгие годы я думала, будто смысл жизни заключается в том, чтобы выйти замуж, родить ребенка, реализовать себя в профессии. Все было просто, типично, стандартно. Но после болезни Машки, а потом и моего ухода из политики многое во мне изменилось, перевернулось, трансформировалось.
Пару лет назад у меня была черная депрессия. Я тогда ушла из профессии, сделала это осознанно и добровольно, просчитав, что у меня нет будущего в политике. Как же это мучительно далось! Началась настоящая ломка — я потеряла любимую работу и осталась в забытьи. Вчера была топ — на радио, телевидении, тусовках, форумах, а сегодня не нужна никому. Более того, я не знала, чем заниматься дальше. Когда стало невмоготу, я послала всех на фиг, сказала, что должна побыть одна, и уехала за город. Помню, как сидела там перед телевизором, рассеянно перебирала кнопки пульта одну за другой — изображение мелькало, как мозаика. Мое внутреннее оцепенение прервал дикий вой — как будто кто-то помер. Выл пес Грей, восточноевропейская овчарка. Я перепугалась, запустила его в дом. Грей, чуя, что мне плохо, лег рядом с креслом, уткнулся головой в мои колени и застыл, словно труп, до утра ни разу не пошевелился. А я всю ночь сидела, глядя в пустоту, и гладила собаку. Так мы с Греем встретили рассвет. Утром я уже знала, что буду делать дальше — писать роман о любви.
 Кто-то мудрый сказал: не творите во время стресса, его нужно пережить и уже потом писать, отстранившись от несчастья. Иначе книга выйдет слишком личной. Но я подумала, что мне плевать на слова великих. И принялась за роман «Любовь, вне игры. История одного политического самоубийства». Дописав книгу, решила, что сниму фильм на ее основе. Мне даже дали денег на большое кино. Наша съемочная группа арендовала кабинет на «Мосфильме». На табличке было написано: «Фильм «Вне игры». Сценарий — Хакамада, Ауг». Я как чувствовала, что история скоро закончится, и сфотографировала ту чудную табличку, зафиксировала фантастический момент. Табличка висела полгода. За это время мы сделали весь предпродакшен, набрали актерскую супергруппу — Чулпан Хаматова согласилась играть главную роль. Все было в шоколаде. А потом грянул кризис, деньги кончились, и нас послали на фиг.
 И все же я нашла выход — по моему роману буду снимать артхаус, авторское кино — там больше смыслов, абстрактной формы, меньше экшена. Смета на кино сократилась неимоверно, и старый инвестор вернулся в проект. Сценарий я переписала, теперь он имеет очень косвенное отношение к роману. Мы попытаемся снять фильм летом следующего года, когда все будет дешевле. Правда, придется обойтись без звезд, в том числе и без Чулпан. Эта женская роль теперь слишком абстрактная, странная — совсем не ее роль.

Внутри меня живет что-то трагическое

 — Нужно успевать не только работать, но и полноценно жить. Поэтому в свой график я обязательно включаю удовольствия. Вот уже лет двадцать в моем расписании фигурирует фитнес-клуб. Помню первые занятия в начале 1990-х — грязный зал «Динамо», 150 девок, пять душей и я, бизнесмен, с огромной спортивной сумкой, на своих «жигулях» ночью подруливаю к зданию, чтобы подкачать мышцы. Я выделяла время на фитнес, даже когда была министром. Врала, что у меня встреча на выезде, а сама бежала в клуб. Давно поняла: надо идти от удовольствия к удовольствию и жить в кайфе как можно дольше. А для этого нужно содержать тело в порядке. Я точно знала: если буду просиживать в чиновничьем кресле в постоянном стрессе с утра до ночи и жрать бутерброды из буфета, я скоро кончусь. Перестану быть нужной кому бы то ни было, и в первую очередь — себе.
  Также в мой график железно включены мероприятия для ребенка. Мы с Машкой все планируем вместе — походы в театр, оперу, музей, на выставку, в парк. Еще в график вписаны тусовки. Я выбираю те, которые мне нужны и интересны. Недавно была на организованном Александром Лебедевым салонном вечере, посвященном Чехову. Туда пригласили Джона Малковича, моего любимого актера. Я, как девчонка, взяла автограф и сфотографировалась с ним. Вечеринка получилась гениальная! Но так везет не всегда. Чуть ранее я была на презентации французского фотопроекта «Мастер и Маргарита». Маргариту представляла Софи Марсо. Это было разочарование — ни души, ни настроения, а главное — в том проекте не было искусства. Жаль! Рассчитывала на большее. Вообще, я стараюсь отсматривать многие фотопроекты, мне интересно, поскольку я сама снимаю. Даже получила на одной из выставок приз за фото африканских львиц — я сняла их с близкого расстояния. Мой любимый сюжет фотографий — солитюды, от французского solitude — «одиночество». Я «ловлю» одиноких людей, например человека, сидящего в кафе или отрешенно бредущего в толпе. Наверное, внутри меня живет что-то трагическое. На самом деле я не такой позитивный человек, как кажется. Во мне полно всяких депрессивных настроений, это выплескивается через фотографию.
 Еще одно мое удовольствие — одежда «ХакаМа», которую я придумываю в соавторстве с дизайнером Леной Макашовой. Я не слежу за швами, не рисую эскизы. По сути, я — муза модельера. Это невероятно приятно и совсем необременительно. На протяжении многих лет я слышала: «Хакамада — самый стильный политик». И очень этим гордилась, потому что лет до 33 была девушкой банальной. А уйдя в политику, побрилась почти наголо и выстригла на затылке бабочку. Потом поняла, что под эту прическу нужно носить что-то специальное. Вначале я одевалась у Вячеслава Зайцева, потом начала фантазировать. Стала покупать недорогие вещи, потом очень даже дорогие. Как-то интуитивно вышла на стиль — а-ля Ямамото. Потом познакомилась с модельером Леной Макашовой. Я влюбилась в нее, а она — в меня. Оказывается, Лена отслеживала все мои политические выступления. Она разбирается в политике, что стало для меня неожиданностью. Лена стала меня одевать — совершенно бесплатно, в свое удовольствие. Так было на протяжении десяти лет. Уйдя из политики, я сказала Макашовой: «Теперь я могу заниматься чем угодно. Я — самая стильная женщина-политик, при этом одеваюсь у тебя, может, объединим усилия?» Лена согласилась. Но при условии, что я буду принимать участие в создании одежды вместе с ней.
 Логотип составили из наших фамилий — «ХакаМа». К тому же в переводе с японского это самурайские штаны. Слово отражает стиль одежды — соединение Запада и Востока, которое было близко Макашовой. Мы выпустили несколько коллекций. Недавно оформили кредит, переделали шоу-рум Макашовой в Сокольниках и назвали «Студия платья». Там очень стильно — серые стены и полы, черные вешалки — абсолютный концепт.

Я знаю, как обмануть организм

 — У каждого, кто не хочет потеряться в этом мире, обязательно должны быть привычки и ритуалы, которые накапливаются как у консервативных англичан. Как ни странно, это те мелочи жизни, которые позволяют не потеряться даже во время жесткого стресса. Для меня ритуалы очень важны, и я никогда ими не пренебрегаю. Утром принимаю горячий душ, а после этого обязательно выливаю на себя ведро ледяной воды. Раз или два в неделю смотрю новости на канале РБК. Когда у них случается санитарный день, страшно расстраиваюсь, потому что никакие другие новости меня утром «не вставляют». Мне даже не содержание важно, а особая энергия, которая бодрит, как чашка кофе. Там классный темп: один ведущий, другой, один, другой, бегущая строка с самыми важными мировыми новостями. Под это дело я минут 15 занимаюсь на велотренажере. Потом беру гантели. Это тоже важный ритуал. По китайской медицине, если вы хотите быть молодым, то должны обмануть организм — он стареет, когда не растет. А если вы занимаетесь с гантелями, заставляете мышцы чуть-чуть расти. Организму кажется, что он молодой… Потом снова в душ. Затем пью свежевыжатый сок. У меня прекрасная соковыжималка и огромное количество фруктов в холодильнике. Я беру апельсин, по половине грейпфрута и лимона — делаю микс. Получается шикарный сок! Он возбуждает, тонизирует, это вкусно и страшно полезно. Потом я варю красивый, правильный кофе по собственному рецепту. Это единственная чашка кофе, которую я позволяю себе в течение дня. Поэтому она должна быть идеальной. Я никогда не пью растворимый кофе. На приготовление напитка для себя любимой мне не жаль потратить время. Я пью эту драгоценную чашку медленными глоточками, при этом курю любимую сигарету и листаю ежедневную газету. Потом я одеваюсь. Иногда ничего не прет, и я перебираю вещи минут сорок, пока не поймаю кайф. После этого спускаюсь на кухню и обязательно съедаю йогурт, который запиваю
зеленым или красным чаем, — это завтрак. Таков мой утренний ритуал. Я не пренебрегаю ни одной деталью, проделываю все четко, как по нотам. На все про все мне требуется полтора часа.
 Есть у меня и вечерний ритуал. Чтобы расслабиться, я принимаю ванну. Накупаю для этого кучу масел и всякой чепухи, высыпаю все это в воду и лежу в ванне с зажженными свечами. Потом накладываю на лицо недорогую китайскую маску. У меня их целый арсенал — коллагеновые, ботоксные, витаминные, увлажняющие, такие, сякие. Каждый вечер шлепаю на лицо что-нибудь из своих запасов и устраиваюсь в спальне перед телевизором. И я счастлива! Сплю я отлично, потому что вода снимает стресс.

Мечтаю о любви до конца жизни

 — Пару недель назад, когда я была в Париже, меня остановила очень странная пожилая женщина. Она пристально посмотрела мне в глаза и спросила: «Чего ты хочешь? Скажи!» Я на автомате, несмотря на забытый французский, без акцента и без запинки, практически бессознательно выплюнула: «Хочу благополучия и счастья для моих детей! И огромной любви для себя до конца жизни!» Все. Как мало и как много! Я сама была поражена своим ответом. Ведь я не стала говорить: хочу, чтобы мой фильм получился, чтобы четвертая книга, которую я пишу, была гениальной, или что хочу вернуться политику и стать президентом России. Я выложила незнакомке истинные, подсознательные, самые важные желания.
 Она меня выслушала, улыбнулась и как-то незаметно удалилась, будто растворившись в пространстве и времени. А я, ошалевшая, еще долго стояла посреди улицы и искала ее взглядом.

Наталья НИКОЛАЙЧИК, ООО «Теленеделя», Москва (специально для «ЗН»), фото Витала Федорова, Юлии Ханиной, Анатолия Ломохова, ИТАР-ТАСС.