Наряду с великими победами в жизни фигуристки Ирины Родниной случались и грандиозные разочарования. Она на собственном опыте убедилась: в 40 лет жизнь только начинается, в 50 - становится еще интереснее. И теперь, накануне 60-летия, Ирина с удовольствием думает о том, что же дальше.

«Если я в кого-нибудь влюблюсь, ты узнаешь об этом первым», - сказала я мужу. В очередной раз выслушав по телефону живописный рассказ незнакомки о том, где и с кем сейчас развлекается мой благоверный, я бросила трубку. Эти звонки были для меня как плевки в лицо. Я понимала, почему он это делает. Мой муж и партнер по фигурному катанию Саша Зайцев сильно комплексовал от того, что в нашей паре лидерство принадлежало мне. Я старше и опытнее. Поначалу для него, молодого спортсмена, было важно дотянуться до моего уровня, он очень старался. А когда мы взяли золото, стал ревновать меня к успеху. Зайцеву очень хотелось самоутвердиться, он стал делать это самым распространенным у мужчин способом.
К тому времени Зайцев работал в Спорткомитете, а я - тренером в «Динамо» и часто уезжала на соревнования со своими учениками. Мы могли не видеться неделями, стали сильно отдаляться друг от друга. Настал момент, когда я предложила Зайцеву расстаться и пообещала ему рассказать о своей следующей любви.
Узнав о нашем разговоре, всполошилась моя родня и мои близкие друзья: «Ирочка, подумай о ребенке, у мальчика должен быть отец...» И я сдалась.

Врачи боялись за меня и ребенка
- За свою спортивную карьеру я получила 24 медали, все - золотые. Но я всегда считала, что мои самые ценные достижения - дети. И Саша, и Алена дались мне очень тяжело. Чтобы сохранить первую беременность, я провела в больнице более восьми месяцев из девяти - лежала, не вставая. Мне было 29 лет, по тем временам поздно, в карточке даже отметку сделали: «ППР» - пожилая первородящая. Врачи решили делать кесарево сечение, опасаясь и за меня, и за малыша. Я безумно хотела ребенка, и, несмотря ни на что, состояние беременности мне очень нравилось. Все обо мне заботились, не надо было делить день на часы и минуты, я читала, болтала - в общем, никуда не спешила. Такого длительного отдыха у меня больше не было. Кто-то мне рассказал о примете: когда ребенок начнет шевелиться, надо смотреть на красивых людей, чтобы и малыш родился красавцем. Отчетливо помню момент, когда зашевелился сын. Врачи ненадолго отпустили меня домой, и мы с подругой пошли посмотреть фильм «Клеопатра» с Элизабет Тейлор. Две серии шли часа четыре. Ближе к финалу я ужасно устала смотреть на экран и вдруг ощутила внутри движение, как будто малыш сучит ножками. Я вспомнила о примете, и у меня глаза разбежались: на экране актеры - один красивее другого, на кого же из них смотреть-то?!
Мне было все равно, кто родится, - мальчик или девочка. Зайцев, конечно, мечтал о сыне, как и большинство мужчин. Вопреки опасениям врачей, малыш родился здоровым, довольно крупным - он весил 3200 г. Мы с Зайцевым решили заранее, что мальчик будет носить его фамилию, а девочка - мою. А пока лежала в роддоме, муж побежал в ЗАГС со справкой о рождении и зарегистрировал Александра Александровича Зайцева. Я сказала тогда: «Постоянно будем путаться - какого Сашу зовут, про какого говорят...» Мне кажется, давать ребенку свое имя - эгоистично. Это проявление комплексов, которых на самом деле у каждого хватает. Но кто-то умеет их скрыть, а кто-то выпячивает. В общем, я нашла выход: называла сына - Санек, а мужа - по фамилии. Сын родился 23 февраля, в День Советской армии, и долго был уверен, что флаги на домах в этот день вывешивают в его честь.
Олимпиада 1980 года в Лейк-Плэсиде - венец нашей спортивной карьеры - самая тяжелая для меня: я перенесла операцию, мне уже исполнилось 30 лет, было мало времени на подготовку к соревнованиям, осложнилась международная обстановка из-за ввода советских войск в Афганистан... Может, поэтому после победы я плакала на пьедестале: «Я сделала это!»
Закончив кататься, я почти год проработала в ЦК комсомола. Затем стала тренером в «Динамо», Зайцев перешел туда значительно позже. Санька до года оставляли то с моей мамой, то с моей старшей сестрой Валечкой. А потом я постоянно таскала сына с собой, он часто приходил со мной на тренировки в «Лужники», его все обожали, играли с ним, он бегал и лазил, где только вздумается - ему все разрешалось. Санек рос этаким баловнем судьбы - известные родители, повышенное внимание прессы к семье.

Муж не верил, что я подам на развод
- Сыну было три года, когда наши отношения с его отцом разладились окончательно. На льду Зайцев всегда был замечательным партнером, в паре с ним я чувствовала себя комфортно. Протягивала ему руку и даже не оглядывалась: Саша моментально ее ловил! Я абсолютно ему доверяла. Это было очень важно - после травмы с Алексеем Улановым, который уронил меня на тренировке накануне чемпионата мира 1972 года. Я тогда так сильно ударилась, что врачи категорически запретили мне выступать. Но я решила выйти на лед. Мы с Алексеем победили. А потом тренер Станислав Жук подобрал мне другого партнера - Александра Зайцева. Мы полюбили друг друга и поженились.
Через несколько лет оказалось, что муж способен оказать мне поддержку исключительно на льду. А в жизни все чаще и чаще переходил грань дозволенного. Как-то в гостях повел себя по-хамски, и хозяева, мои хорошие знакомые, сказали: «Ир, для тебя наши двери всегда открыты, но не для него».
Уже когда мы с Зайцевым расстались, я прочитала в одном из его интервью: «Теща Юлия Яковлевна меня очень любила, при разводе заняла мою сторону». В общем, он не соврал. По натуре я человек закрытый, считаю, что с проблемами нужно справляться самому, а не вешать их на других, тем более на родных, которых надо особенно беречь. Вот почему папа, мама и сестра долго считали, что у нас с Зайцевым все прекрасно. Поэтому, когда я впервые заговорила о расставании, мама не могла понять: «Ирочка, почему ты вдруг собралась разводиться?» И заняла сторону зятя, считая мое решение ошибочным. Зайцев не верил, что я подам на развод. Он знал, что я ответственная и преданная. Бывало, конечно, мне вожжа под хвост попадала, но через пару дней я успокаивалась. На это время Зайцев затихал, а потом снова принимался за старое. Наверное, я не настолько сильно любила Зайцева, если в спорте за него боролась, а в семейной жизни - нет. Все с ним стало в тягость. Дома мне хотелось быть женщиной. А Зайцев этого не понимал. Я целый год продержалась после того, как родители уговорили меня не разрушать семью. Я им это пообещала, но никаких моральных обязательств перед Зайцевым у меня уже не было. Я сказала мужу: «Семьи у нас все равно нет, мы просто живем в одной квартире, ты в этой комнате, я - в той».

Разрушить чужое - все равно что украсть
- В моей жизни появился Леонид. Однажды приятели решили, что мне надо развеяться, и предложили: «Поедем в гости к очень интересной женщине! В ее доме собирается хорошее общество». Это и была мама Леонида - человек с сумасшедшей энергией, образованная, начитанная, преподавала литературу в школе. Она старалась быть светской дамой: ей нравилось устраивать званые вечера, на один из которых я и попала. С удовольствием приезжала к ней в гости еще и еще и наконец познакомилась с Леонидом. Хорош собой, человек из другого круга - он покорил меня галантностью, эрудицией. К тому же Леонид был свободен, что сыграло важную роль в самом начале наших отношений: разрушить чужое - для меня все равно что украсть.
Зайцев, как я и обещала, обо всем узнал первым. Я сказала ему, что влюбилась. Теперь понимаю, не надо было этого делать. Когда расстаешься с человеком, правильнее поступать с ним как врач с пациентом: не говорить всей правды, чтобы не напугать диагнозом. Я ушла от Зайцева.
Первое время мы с Леонидом снимали квартиру, Санька, конечно, забрали к себе. Долго я не решалась сказать сыну о том, что мы с папой расстаемся. Он очень любил отца, вечно сидел на подоконнике и ждал его возвращения домой.
Леонид с Саньком быстро поладили: вели мужские разговоры, за советом сын бежал именно к нему. Леонид всегда умел выслушать, помогал сделать выводы, легко выпытывал в разговоре любую тайну. Я этого, кстати, никогда не умела. Вот, например, звонит мне из Америки Алена, наша с Леонидом дочь: «Мама, ну поговори со мной еще!» А мне кажется, что мы все уже сказали друг другу. Дочь смеется: «Папа, в отличие от тебя, может часами мои секреты выуживать!»

Во время развода наружу выходят все обиды
- Бракоразводный процесс с Зайцевым затянулся. На первые два заседания он вообще не явился, категорически не желая разводиться. На третий раз номер с неявкой у него не прошел: представители закона взяли его прямо на тренировке и доставили на заседание. «Ира совершает большую ошибку, и ее мама тоже так считает, они даже поссорились, - гневно начал Зайцев, когда ему предоставили слово. Его буквально распирало от желания высказаться: - Товарищи судьи, поймите, Ира такая несамостоятельная, жизни совсем не знает. Единственное, что умеет, - соревноваться на льду. Она всегда была человеком ведомым и сейчас просто попала под чужое влияние, сама бы она никогда не подала на развод! Помогите сохранить семью, у нас маленький ребенок...»
Я не верила ушам: что он говорит?! Может быть, он и боролся до последнего. Но ведь у него было достаточно времени, чтобы сохранить наши отношения. А теперь - поздно. Чтобы не расхохотаться прямо в зале заседаний, я перебила его: «Саш, не надо устраивать концерт. Наша семья давно распалась». Судья и присяжные смотрели на меня с пониманием, проникновенная речь Зайцева никого не убедила: как он ни старался, нас развели.
После развода с Зайцевым мы договорились, что мне останется наша квартира в Гагаринском переулке, а ему - дача в Малаховке. Потом я помогла Зайцеву получить и квартиру в Москве.
Оказалось, что состояние развода очень угнетает. В это время выходит наружу все низменное, что накопилось внутри. Это как тяжелая болезнь, побороть которую требуется время. И выводить себя из этого состояния приходится самому. Признаю, были моменты, когда я вела себя не слишком тактично. Но Зайцев поступал неприличнее, выплескивая обиды. Раз в неделю он приезжал за сыном, и я этих дней очень боялась. Бывший муж настраивал ребенка против Леонида, не понимая, что осложняет жизнь не нам, а Саньку. По вечерам сын возвращался букой. Как-то Леонид не выдержал: «Ириш, я не могу больше всему этому сопротивляться». Я сказала: «Лень, ты же понимаешь: Зайцеву хочется, чтобы Санек тебя возненавидел». И Леонид находил нужные слова, чтобы сын оттаял и снова начал нам улыбаться. Помню, когда я была беременна Аленой, Санек вернулся от Зайцева в слезах: «А правда, что когда у вас родится ребенок, я вам больше не буду нужен?» - «Кто сказал?!» - «Папа». Мы с Леонидом бросились утешать его: «Санек, ты же знаешь, как мы тебя любим! Лучше скажи, кого больше хочешь, братика или сестричку?» С трудом отвлекли. Ни у меня, ни у Леонида в голове не укладывалось: как можно настраивать одного ребенка против другого.
Второй раз я рожала в 35 лет - снова тяжелая беременность, потом кесарево. Но ради ребенка я была готова пройти через все это. Санек ужасно обрадовался сестричке, он вообще очень любит детей. Когда мы с Леонидом принесли дочку домой, ничто не могло заставить сына отойти от крохотного комочка. Санек с Аленой и теперь горой стоят друг за друга. Имя дочери выбирал Леонид: ему казалось, что Елена Леонидовна Миньковская звучит красиво. А я считала: холодновато. Поэтому я называю дочку Аленушкой. Ей и самой так больше нравится.
В 1990 году я получила три предложения о работе за рубежом: из Италии, Германии и Америки. Сама я склонялась к Германии, поскольку неплохо знаю немецкий. А Леонид загорелся идеей поехать в Америку. И я приняла приглашение олимпийского чемпиона Робина Казинса поработать в Американском международном центре по фигурному катанию, неподалеку от Лос-Анджелеса, подписала контракт на два года. Наш отъезд оказался очень кстати - хотелось сбежать подальше от проблем.

О романе Леонида я догадалась сама
- В Америке мы сняли дом в Лейк-Эрроухеде, это городок в горах, в двух часах езды от Лос-Анджелеса. Я работала по 12 часов в сутки, а Леня основал фирму и на первых порах руководил из дома по телефону. Правда, как потом выяснилось, делал он это не слишком хорошо - компания в итоге развалилась. Зато Леня много времени проводил с детьми, они втроем тогда здорово сдружились. Помню, везу я Сашку на хоккей, а он вдруг спрашивает меня с заднего сиденья: «Мама, а можно Леню папой называть?» Когда я это услышала, от неожиданности руль повернула, чуть во встречную машину не воткнулась! Но, успокоившись, попыталась объяснить сыну раз и навсегда: «Саша, постарайся меня понять. Леня, конечно, молодец. В жизни ты наверняка встретишь людей, которые сделают для тебя даже больше, чем папа. Но отец у каждого может быть только один».
После нашего отъезда в жизни Зайцева появилась Галя Карелина. Она тоже фигуристка, каталась в паре с Георгием Проскуриным. Галя была замужем за хоккеистом Толей Мотовиловым, у них родились Павлик и Леночка. Толя, к сожалению, рано ушел из жизни. Зайцев с Галей не стали оформлять отношения, но прожили вместе около 20 лет.
В Америке хорошие отношения у нас с Леонидом продлились чуть больше года, а потом начали портиться. Я просто почувствовала, что у него кто-то есть, - слишком хорошую школу прошла в первом браке. Звонишь ему, а он старается закончить разговор как можно скорее. При обсуждении планов в его голосе слышится раздражение... Зайцев в интервью говорил, что Леонид просто использовал меня, чтобы выехать за рубеж. А потом, мол, я стала ему не нужна. Не думаю, что это было так, - просто совпало. Леонид очень меня любил. Да, фамилия Роднина действительно открывала многие двери, но в таком случае каждый мой мужчина, и Зайцев тоже, в чем-то меня использовал.
Мы с Леонидом поначалу не говорили детям о разводе. Он начал вести бизнес в Лос-Анджелесе. У нас там была квартира, служившая Леониду офисом, а в выходные либо он к нам приезжал, либо мы втроем к нему с гор спускались. Так что вопросов у детей до поры до времени не возникало. Когда же сын обо всем узнал, очень обиделся на Леонида. Алене тогда было всего шесть, ей особо ничего объяснять не пришлось.

По вечерам я чокалась со своим отражением в зеркале
- Мы с Леонидом разъехались, а потом он попытался законными способами забрать к себе дочь. Леонид обожал Алену, жить без нее не мог. Его новая подруга прекрасно понимала, что совместная борьба за Алену их очень сблизит, и активно включилась в процесс, привлекла брата-юриста, который составил документы в суд.
Я не собиралась сдаваться. Друзья попросили помочь мне свою хорошую знакомую, юриста. Она внимательно прочла материалы и спокойно спросила: «Что ты хочешь с ним сделать?»
Я хотела поскорее покончить с этим. «Так, - задумалась юрист. - Меня завтра на процессе не будет, слишком уж экстренно ты возникла. Но я пришлю двух компаньонов. Судья - старенькая, говорит тихо, ты должна говорить еще тише. Наша задача - перенести суд на 90 дней. Что касается оппонентов, сильно не волнуйся. Юрист у твоего супруга очень нервный, я с ним имела два дела, оба он проиграл, а один из его клиентов после поражения застрелился. В общем, завтра вы просто тяните время. Что будет потом? Твой бывший все подпишет!»
Компаньоны, которых она прислала, были неподражаемы. Один из них - старый мудрый еврей в дорогущем костюме, с перстнем-десятикаратником на мизинце. Он даже ресницами хлопал медленно. И знал про эту жизнь все, еще не родившись. Другой - двухметровый молодой красавец, от него никто из сидящих в зале не мог отвести глаз. Мы добились своего: слушания были перенесены, а по истечении положенного срока Леонид все подписал. Он настоял на внесении лишь одного пункта: без его согласия я никуда не могу вывезти ребенка. Почему-то Леонид не хотел, чтобы Алена ездила в Россию. В Америке, прежде чем судья примет окончательное решение, стороны встречаются на консультациях, которые проводит специалист с педагогическим, психологическим и юридическим образованием. Сначала мы беседовали с консультантом втроем. А потом она поговорила с каждым из нас в отдельности. Затем сообщила нам с Леонидом: «Ваша дочь еще маленькая, но она вполне осознанно выразила свое желание». Мы, естественно, поинтересовались, что же такое она сказала. Но консультант заявила: «Я не имею права передавать содержание этой беседы». Дочери определили проживание со мной. До ее совершеннолетия наша жизнь с Леонидом была расписана на 10 лет вперед: нечетный Новый год она встречает со мной, четный - с отцом, четное Рождество - дочь у меня, нечетное - у отца. Мой день рождения 12 сентября, а у Леонида - 13-го: даты, стоящие рядом, тоже были оговорены, вплоть до того, где именно мы должны передать друг другу ребенка...
Конечно, мне было тяжело. Иногда, уложив детей спать, я наливала вечерний бокал вина и чокалась со своим отражением в зеркале. Однажды Санек сказал: «Мама, посмотри, на кого ты похожа, стала вся седая, такая некрасивая!» И я спохватилась: хватит хандрить! Привела себя в порядок: покрасила волосы, стала бегать по утрам. Я на собственном опыте убедилась: любая боль со временем проходит.

Я дала Зайцеву возможность поработать в Америке
- Я всегда очень много работала, получала нормальную зарплату и с удовольствием тратила деньги на себя и детей. Но я не транжира, у меня есть, как говорила мама, «загашник» - норка, где, как у мышки, лежит неприкосновенный запас, который я не трону без жесткой необходимости. Даже когда играла в Лас-Вегасе, кайфа не получала, потому что в голове - тормоз: больше определенной суммы не тратить! При такой установке азарт пропадает.
Между тем работы становилось все больше. Мне потребовались помощники, я делилась учениками с коллегами. В конце 1990-х, снимая обо мне фильм, Оксана Пушкина предложила: «Может, и Зайцева позовешь, он такой клевый! Чего он в Москве болтается без работы?» Примерно тогда же на соревнованиях знакомый рассказал мне: «Видел Зайцева в Москве у пивного ларька, он такой толстый стал!» Я довольно резко сказала: «Вы ошибаетесь, если думаете, что доставляете мне удовольствие своим рассказом. Зайцев - великий фигурист и партнер, он отец моего сына!» В общем, я позвонила Зайцеву и предложила поработать в нашем центре - все-таки мы друг другу не чужие. Я подумала еще и о том, что если у Зайцева появится дело и хороший заработок, будет и другой интерес к жизни. Он же всегда был душой компании, анекдоты обожал травить... Зайцев приехал в Лейк-Эрроухед и несколько лет работал рядом со мной.
Санек после окончания школы поступил в университет. В Штатах во всех учебных заведениях уделяется большое внимание прикладному искусству - керамике, резьбе по дереву, обработке стекла... Сын увлекся керамикой, надумал поступать в Строгановку - вычитал в Интернете, что этот вуз готовит лучших на свете гончаров, - и начал рваться в Москву. Экстерном окончил школу в России, получил аттестат. Но в первый год в Строгановку поступить не смог. Поступил со второго раза.

Внучка меня пока не узнает
- Летние каникулы сын всегда проводил в России у отца. В 17 лет он вернулся в Штаты со словами: «Мам, мне очень нравится одна девушка». Оказалось, сын влюбился в дочку Гали Карелиной - Леночку!
Я Галиных деток видела совсем еще маленькими. Любовь к Леночке стала для Санька мощнейшим стимулом переехать в Москву. В конце концов они поженились, а 8 августа прошлого года у них родилась Сонечка.
Вот так я породнилась с Галей, которую, кстати, знаю с 15 лет. Они с Зайцевым расстались несколько лет назад, теперь Галя все свое время посвящает внукам. Сонечка у нее третья, еще есть двое ребятишек в семье ее сына Павла. Леночка и Санек живут с Галей на одной лестничной площадке, сын чуть что звонит ей: «Теща, на вахту!» Мое же время наслаждаться ролью бабушки, видимо, наступит чуть позже, когда работы станет поменьше.
Я встречаюсь с сыном и невесткой по субботам, вместе идем обедать и берем с собой Сонечку. Мне кажется, внучка очень похожа на Санька в детстве, правда, он был улыбчивым, а она - дама очень серьезная. Поскольку мы с ней видимся редко, я каждый раз для нее - новый человек, думаю, она меня пока даже не узнает.
У Алены теперь нечасто получается бывать в Москве - окончив университет, она переехала в Вашингтон, работает в телекомпании Russia Today. Так что пока летаю к ней сама. У меня выросли чудесные дети, я ими горжусь и дружу с ними.

Мне нечего просить у Бога
- На собственном опыте я убедилась, что в 40 лет жизнь только начинается, в 50 - она и того интереснее, поскольку дети вырастают, а отношения с мужчинами становятся содержательнее и глубже. Мне исполняется 60, и я с удовольствием думаю о том, что же дальше.
Наверное, влюбиться, как в юности, уже сложно, но в любом возрасте можно привязаться к человеку всем сердцем. Но в третий раз замуж я не пойду, хватит двух неудачных экспериментов! Говорят, кого Господь любит, того и наказывает. Я не знаю, любит ли меня Господь. Я ведь агностик, существование Бога не отрицаю, но пока к Всевышнему не пришла. В последнее время ловлю себя на мысли, что мне у него и просить-то нечего. Значит, и не надо. А то допросишься, как рыбак в сказке про золотую рыбку. Не надо заноситься, пусть все и дальше идет как идет.
«Ирина Роднина. Непобедимая» 12 сентября. 13.45