Двадцать лет назад английская учительница начала писать книгу о мальчике-волшебнике по имени Гарри Поттер. Сейчас Джоан – одна из самых богатых женщин Великобритании, самая успешная детская писательница всех времен и народов. Она не верит в магию, но признает, что Гарри совершил для нее чудо. «Он спас мне жизнь», – говорит Джоан, которой в последний день июля исполняется 45 лет.

– ...Провалилась в нору, где жил кролик по имени Кролик, – голос девочки звенит в неподвижном жарком воздухе под зеленым шатром из переплетенных веток деревьев. – Он заболел корью, и его друзья по очереди приходили к нему в гости, приносили цветочный мед к чаю.

– Кролики не умеют делать мед, Джо, – возражает голос, принадлежащий девочке помладше.
– Разве я сказала, что его друзья были кролики? – после секундной паузы продолжает рассказчица. – Лучший друг Кролика – большая пчела, которую зовут... мисс Пчела.

Две девочки бредут по проселочной дороге вдоль выбеленной зноем изгороди из жердей. Они одеты в одинаковые платьица – сестры, но не близнецы: Джо восемь, она на два года старше Ди.

Истории про кроликов скрашивают их прогулки с тех пор, как родители отказались купить девочкам зверька, о котором мечтала Джо. Теперь она мечтает увидеть свои сказки напечатанными. Мама Энн, в глубине души уверенная, что из этой затеи ничего не выйдет, тем не менее каждые три месяца отсылает рукопись по почте в новое издательство с просьбой обязательно ее вернуть.

Дома сестер ждет деревенский ланч – свежая выпечка и молоко из-под коровы. Энн с мужем, коренные лондонцы, много лет откладывали деньги на переезд в деревню – подальше от городской суеты.
Раздается стук в дверь. На пороге – друзья девочек, брат и сестра Поттер. Джо очень нравится их фамилия, которая переводится как «горшечник». А если кто-то спросит Энн, та объяснит, что Джо просто-напросто влюблена в маленького Поттера.

– Девочки не пойдут гулять, пока не поедят, – говорит Энн детям. – Можете составить им компанию. Хотите молока с кексами?

Поезд на Хогвартс

Поезд Манчестер – Лондон. 1990 год

Очнувшись от воспоминаний, 25-летняя секретарша Джоан Ролинг, которая навещала в выходные иногороднего бойфренда, смотрит в окно поезда. Cостав по каким-то причинам застрял на небольшой станции, и сколько он простоит, одному Богу известно.

Мысль, что завтра с утра ей снова предстоит идти на работу, не внушает оптимизма. «Я была ужасной секретаршей, – вспоминала Джоан позже. – Страшно неорганизованной и рассеянной. На заседаниях, вместо того чтобы вести протокол, писала рассказы. Единственным плюсом была возможность тайком перепечатывать творчество на офисном компьютере. Джо неплохо зарабатывала, но о том, чтобы купить компьютер домой, могла только мечтать.

Деньги уходили на лечение матери, которая больше девяти лет мужественно сражалась с рассеянным склерозом. Всем существом Джо рвалась бросить скучную работу, уехать из Англии, полностью сменить обстановку. Но о том, чтобы оставить маму на попечение одного папы, не могло быть и речи. Особенно теперь, когда Ди вышла замуж и уехала в Эдинбург. Чем хуже становилось Энн, тем глубже Джо, не в силах сбежать никуда физически, уходила в мир воображения.

...Общий вагон, в котором она сидит, в ее воображении внезапно совершенно меняется: делится на уютные старомодные купе с плюшевыми сиденьями и занавесками на окнах. Джо точно знает, что и современный локомотив с его хищной приплюснутой стальной мордой каким-то образом стал добродушным паровозом. И он едет с лондонского вокзала Кингс-Кросс, где много лет назад познакомились ее родители, на север, в Шотландию, где живет ее младшая сестра. Джо ездила к ней в гости и сразу влюбилась в этот довольно суровый край с его неприступными сказочными замками и вересковыми пустошами.

Дверь ее воображаемого купе открывается. На пороге стоит худенький мальчик лет одиннадцати. Темные волосы растрепаны, зеленые глаза под стеклами очков сияют ожиданием волшебного приключения. Джо видит его впервые в жизни, но улыбается как старому знакомому. Она даже откуда-то помнит, как его зовут, имя скользит по краю памяти, не давая себя поймать. Она знает историю этого мальчика от начала до конца, без деталей, но так же четко, как свою. Джо знает, что он – сирота, что у него есть могущественный враг и способности, о которых другие дети могут только мечтать.

Мальчик тоже улыбается и протягивает ей руку, приглашая за собой в сказку, где не будет места тоскливым офисным будням, бесконечным больничным счетам, несбывшимся мечтам…
– Гарри, – шепчет Джо в вагоне поезда, застрявшего на полдороге к Лондону, наконец-то ухватив рожденное ее фантазией имя. – Гарри… Поттер.

Прежде чем исчезнуть, Гарри кивает Джо. «Теперь мы всегда будем вместе, – словно говорит его слишком взрослый взгляд. – Если ты не оставишь меня, я помогу тебе. Я же все-таки волшебник».
Добравшись до Лондона с четырехчасовым опозданием, Джо бегом поднимается в свою съемную квартирку и бросается за письменный стол. Рука не успевает за мыслями, страницы первой попавшейся тетрадки заполняются корявыми, торопливыми записями…

«Увидев эту картину в вагоне поезда, я испытала физическое возбуждение, – вспоминала Джоан. – Раньше такого со мной никогда не было, во всяком случае применительно к литературным идеям. Такое чувство возникает при встрече с мужчиной, когда ты понимаешь, что можешь в него влюбиться. Я летела домой как на крыльях, как будто в ожидании романа с кем-то особенным. Конечно, тогда я не знала, что этот роман продлится семнадцать лет…»

Лондон. Шесть месяцев спустя

Джо и Ди, слишком потрясенные для того чтобы плакать, стоят у постели матери. Откуда-то, как сквозь вату, доносятся звуки – жизнь продолжается даже в больничных коридорах за стеной. Но здесь она закончилась.

Джо чувствует себя виноватой. Начав писать о Гарри, она придумала его родителям страшную, хотя и бескровную, мгновенную смерть. Может быть, она пыталась подготовить себя к неизбежной потере матери, защититься от воспоминаний о том, как медленно, мучительно угасала Энн.

– Ты рассказала маме о своем романе? – спрашивает Ди, чтобы нарушить гнетущую тишину.
– Нет, – не отводя глаз от накрытого простыней тела, Джо мотает головой. – Мне кажется, это самое важное дело в моей жизни, а я не успела ей о нем рассказать. Или побоялась. Ты же знаешь, как мама относится… относилась к моему писательству. Я подумала, ей будет… спокойнее не знать.

«Я очень жалею, что мама не дожила до выхода «Гарри Поттера», – признавалась писательница. – Жалею, что она так ничего и не узнала. Меня саму пугала история с родителями Гарри, я даже собиралась ее переписать, думая, что ей нечего делать в книге, предназначенной для детей. Но после ухода мамы я поняла, что смерть будет играть очень большую роль в моем романе. Взрослые обычно считают, что дети реагируют на утраты легче, не понимают, что значит быть смертным. Но это потому, что взрослые стараются не вспоминать себя детьми. Я хорошо помню себя ребенком, все страхи и тревоги. Дети беззащитны не только перед внешними обстоятельствами, но и перед собственными эмоциями и чувствами».

Откуда взялись дементоры

Эдинбург. 1993 год

Женщина с коляской входит с заснеженной улицы в теплое кафе Nicolson’s, пробирается за столик у окна. Персонал знает Джо Ролинг очень хорошо, она – нечто вроде местной достопримечательности.
– Привет, Джо, – говорит ей официант. – Как дела у Гарри?
– Отлично, – Джоан дует на замерзшие руки. – Ребята, когда я это опубликую, вы получите бесплатную рекламу.
– Брось, – муж сестры, один из владельцев кафе, машет ей из-за стойки. – Кафе выглядит уютнее, когда тут спит малышка.

Джо с маленькой дочерью приходит в кафе каждый день, заказывает чашку кофе за 90 пенсов и сидит несколько часов, строча что-то в блокнотах. В любом другом заведении ей бы намекнули, чтобы заказала что-нибудь еще, раз занимает место. Но здесь все, от хозяина до официантов, знают, что Джо не может позволить себе больше одной чашки кофе. Вместе с дочкой Джессикой, которой нет еще и года, она живет на пособие по безработице. 70 фунтов в месяц, выделяемых государством, хватает только на ребенка. Иногда Джо приходится голодать, говорят даже, что в их квартире нет отопления.

«Это неправда, – говорила Джоан. – Я не настолько безмозглая, чтобы снять в Шотландии квартиру без отопления в середине зимы. Просто днем Джессика отказывалась засыпать дома, но прекрасно спала на улице и в кафе. А я знала, что если она не заснет, у меня не будет возможности на несколько часов сбежать в мир Гарри. Я жила в депрессии, и только он держал меня на плаву».

Джоан переехала из Португалии в Шотландию, поближе к сестре, после развода с агрессивным, склонным к насилию мужем – журналистом Хорхе Арантесом, когда Джессике было чуть больше трех месяцев. На португальской земле Джо преподавала английский, снова зарабатывала деньги для семьи, поэтому успела написать лишь три главы будущей книги и накопить огромное количество записей: сотни листков с вариантами имен и названий, рисунки, выписки из книг по оккультизму и ботанических справочников. Здесь, в Шотландии, благодаря доброте ее друзей из кафе книга наконец-то начала обретать серьезные очертания.

Но злоупотреблять добротой нельзя. Как только Джессика начинает ворочаться в коляске, Джо поднимается и, виновато улыбнувшись, идет домой. После безграничной свободы школы Хогвартс маленькая запущенная квартирка кажется Джоан тесной клеткой. Ее одолевают настроения, которые она назовет на страницах книги дементорами – «приносящими безумие»: глухая тоска, отчаяние, свинцовая усталость, неспособность увидеть в жизни ни единого светлого пятна.

Все сомнения и страхи Джо переносит на страницы книги. У нее нет сил бороться, но есть Джессика, которая и так лишена одного из родителей. «Немецкий журналист упрекнул меня, что в книгах слишком много внимания уделяется деньгам, – позже усмехалась писательница. – Но дети очень чувствительны к таким вещам. Они могут до поры не замечать классовых различий, не обращать внимания, как кто держит вилку и нож, но если у тебя нет карманных денег или приличной одежды, это трудно не заметить. Другие дети обращают на это внимание, порой очень зло, очень жестоко. Когда я описывала финансовые проблемы семьи Уизли, я вспоминала себя в одиннадцать лет. И я очень боялась, что Джессике тоже придется через это пройти».

Любовь, которую не ждали

Пертшир, Шотландия. 2000 год

– Джо, это же почти так, как ты описывала! Это же почти Хогвартс, Джо. Неужели тебе не нравится?
Джо с опаской смотрит вниз с крепостной стены. Ей, безусловно, нравится этот настоящий шотландский замок, серый, коренастый, с башнями и бойницами. Только мысль, что его можно купить и жить в нем, никак не помещается в голове, как Джо ее ни крутит.

– Подожди, Ди, – говорит старшая сестра младшей. – Я не уверена, что нам с Джессикой нужно столько места.
У Джо есть причина сомневаться. Все контракты на семь книг – она с самого начала знала, что их будет семь, – подписаны, деньги текут на ее счета полноводной рекой, а процесс написания вдруг застопорился. Джо часами сидит за столом красного дерева, кусая золотое перо, опустошенная, вымотанная, не в состоянии выжать из себя ни слова. Все чаще возникает мысль пойти и признаться издателю, что она не успеет в срок, вернуть гонорары, выплатить неустойки. Лишь бы ее оставили в покое. Сейчас не время покупать замки, как бы Джоан в глубине души этого ни хотелось.

Приступ головокружения накатывает так неожиданно, что она еле успевает отступить от края стены.
– Тебе плохо? – при взгляде на побелевшее лицо сестры румянец сползает и с лица Ди.
– Я устала, – Джо плотнее запахивается в кашемировое пальто. – Давай вернемся в отель.
Несколько дней спустя Джоан нерешительно входит в главную городскую больницу шотландской столицы.
– Доктор Мюррей? – постучавшись, Джоан просовывает голову в дверь.

Доктор поднимается ей навстречу. Он гораздо моложе, чем она ожидала. Но это совсем не главное. Не из-за этого она застывает как вкопанная, не рискуя поверить внезапному и трудно объяснимому счастью. Как тогда, в поезде, только теперь наяву, Джо посещает чудесное озарение – более чудесное, чем все, что могла выдать ее фантазия. Она чувствует, что давно знает этого совершенно незнакомого мужчину: ей хочется зарыться пальцами в его темные, непослушные, растрепанные волосы и не отрываясь смотреть в такие знакомые, родные, придуманные ею много лет назад глаза взрослого мальчика за круглыми стеклами очков…

Жизнь после Гарри

Пертшир, Шотландия. 2010 год

В каминном зале замка Джоан прохладно даже в летний зной. Конечно, зимой протопить огромный дом XIX века постройки нелегко, но какое же удовольствие бродить по его сумрачным коридорам, любоваться на реку из стрельчатых окон, придумывать для детей сказки, которые в этих декорациях кажутся им такими реальными…

Подобрав под себя ноги, Джоан сидит на диване с книжкой. Джессика, совсем взрослая, пристроилась рядом. Их с Нилом дети – сын Дэвид и дочка Макензи – играют в углу с породистой черной крольчихой.
– Мам, погладь кролика! – кричит Макензи.

– Ну уж нет, – смеется Джоан. – Когда я беру ее на руки, она вырывается и царапается. Не хочу ходить с исцарапанными руками.
– Некоторым мечтам лучше оставаться мечтами, а? – Нил проходит через зал в свой кабинет и не упускает случая вставить слово. – Ты хотела избавиться от обиды, что в детстве тебе так и не купили кролика. Избавилась?
– Полностью, – Джоан подставляет ему лоб для поцелуя.
– А от Гарри? – интересуется Джессика. – Мам, почему ты не хочешь написать еще хотя бы одну книжку про Гарри?
Джоан задумывается. Она до сих пор не может решить, что испытала, поставив точку в книге «Гарри Поттер и Дары Смерти» три года назад – облегчение или чувство невосполнимой потери. Несколько дней после окончания работы над последней книгой она металась, не зная, куда себя деть. Словно канатоходец, который много лет работал со страховкой, а потом вдруг понял, что ее больше нет.

– Я дала себе десять лет, – говорит Джо. – Если за это время у меня хотя бы раз появится жгучее желание написать восьмую книгу, я это сделаю. И все вырученные средства передам тем, кто в них нуждается.
Что-то подсказывает Джоан: Гарри, ее волшебный помощник, доволен, что она больше не хочет на нем зарабатывать. Как только у нее появились деньги, чтобы помогать другим, она не задумываясь выбрала два фонда: борьбы с рассеянным склерозом и помощи родителям-одиночкам...

Екатерина ЖИВОВА, ООО «Теленеделя», Москва (специально для «ЗН»)