«Это была самая жестокая ночь в моей жизни», — признается Евгений Плющенко, вспоминая пережитое после своего выступления в олимпийском Ванкувере.

Ксения ПАДЕРИНА узнала у фигуриста и его жены, продюсера Яны Рудковской, почему серебряную медаль Евгения в его семье считают платиновой, какие победы прочат Плющенко-младшему и по какой причине Яна отказывается от шопинга с Женей в пользу его тренировок.

Яна: Когда на соревнованиях Женя выходит на лед, он знает, где именно я сижу. Заранее смотрит билет, изучает расположение кресел, считает ряды. Сколько бы тысяч человек ни вмещала арена, он обязательно находит меня взглядом и посылает наш тайный сигнал: «Я тебя вижу!» Улыбается и начинает программу.

Публика кричит: «Женя, вперед!», аплодисменты взрывают зал, а у меня на глазах появляются слезы. Я ничего не могу с собой поделать — очень за него переживаю.

 

После укола отнялась нога

 

Яна: Женя вернулся в спорт спустя три года после того, как завершил карьеру, взяв золото в Турине. Я была инициатором его возвращения. Я понимала, что в фигурном катании никто не занял место Плющенко — в мире нет спортсмена лучше. А однажды сказала мужу: «У тебя есть две олимпийские медали — серебряная и золотая, но ты не двукратный олимпийский чемпион. Не хочешь попробовать?» Женя рассмеялся: «Ты с ума сошла!» А потом задумался. Я-то знаю, что он человек азартный. Но в том, что Женя вернется, сомневалась даже его мама, Татьяна Васильевна. Она помнила, сколько сил положил ее сын на алтарь фигурного катания. И понимала, сколько всего предстоит сделать. Но нам с Женей уже нравилась эта безумная идея. Я верила в него и заставила поверить всех вокруг.

Ему удалось прийти в форму всего за один год. Это было понастоящему тяжелое время. Никакой жизни, кроме спорта. Каждое утро ровно в 09:00 мы выезжали в Питер из пригорода, где находится наш дом; в 10:30 муж входил в спортзал. Сначала общая физическая подготовка, потом лед до 12:30 и обед. Вторая тренировка начиналась в 16:00. Ехать домой смысла не было, и мы сидели в машине. Иногда
Женя спал, иногда мы разговаривали обо всем на свете. Потом — снова на лед. И лишь вечером мы уезжали домой. И так каждый день по кругу. Дни летели один за другим и были похожи как близнецы. За все это время Женя побывал на двух светских мероприятиях, которые организовывали наши друзья. Журналистская братия тут же подхватила: «Плющенко огламурился, променял лед на тусовки!» Как не стыдно?  Женя весь год провел в бесконечных тренировках. А какие были нагрузки! Какие он испытывал боли, сколько уколов ему было сделано в колено и стопу, чтобы он смог просто передвигаться! Да он же совершил подвиг!

 

Евгений: Восстановиться действительно было крайне трудно. А самый жуткий кошмар случился в декабре прошлого года перед чемпионатом России. Однажды утром я не смог подняться с постели: отказала левая нога. Мы вызвали врача, он сделал инъекцию в коленную чашечку. Но стало только хуже: я вообще перестал чувствовать ногу. «Не волнуйся, такое бывает, — успокоил доктор. — Потерпи пару часов». Прошло два, три, четыре часа — мне все хуже. Колено раздулось — я не мог ни согнуть, ни разогнуть ногу. Снова позвонил врачу. «Видимо, лекарство попало прямо в нерв, потерпи еще!» — ответил он. С каждой минутой боль становилась все сильнее. Через сутки я решил, что моим мечтам об Олимпиаде в Ванкувере, похоже, не суждено сбыться. Ведь путевка на Игры мне светила, только если я выиграю чемпионат России, а потом чемпионат Европы. Планы рушились буквально на глазах. «Извини, дорогая, ничего не получится, — сказал я тогда Яне. — Какие выступления?!»

К счастью, на третий день мне стало легче, а потом боль и вовсе прошла. Я понял, что могу тренироваться дальше. Слава Богу, обошлось. Когда откатаю сезон, придется сделать две операции: удалить часть мениска и убрать кисту в суставе. Побаливает и левая стопа — последствия старой травмы, но по сравнению с тем, что я уже пережил, это ерунда. Узнав о моих проблемах, Михаил Прохоров (президент Союза биатлонистов. — Прим. «ТН») посоветовал хорошую клинику в Израиле. Возможно, поеду туда. А дальше видно будет.

 

Мой главный враг — нервы

 

Евгений: Каждая последующая Олимпиада дается мне труднее, чем предыдущая. А ведь раньше я думал, что все будет наоборот. Мне говорили: «Тебе не страшно проигрывать, у тебя ведь уже есть медали!» А мне было страшно. Ведь титулы нужно отстаивать — нельзя опозориться, от меня каждый раз ждут достойного выступления.

Мой главный враг — нервы. Я знал, что моя программа — сильная, но было важно совладать с собственным волнением, чтобы чисто ее откатать.

Яна: Еще перед началом Олимпиады один американский судья, чье имя имеет вес в мире фигурного катания, разослал письма примерно шестидесяти своим коллегам. И призвал обратить самое пристальное внимание на транзишены (связки, переходы между элементами. — Прим. «ТН») двух европейских спортсменов — Плющенко и Жубера. «Не ставьте им высоких оценок!» — писал судья. Содержание посланий стало достоянием общественности, естественно, разразился скандал. А для нас с Женей это был первый звоночек: борьба будет тяжелой! Тот судья, автор скандальных писем, оказался другом хореографа, готовившего программу Эвана Лайсачека (американский фигурист, взявший золото в Ванкувере. — Прим. «ТН»). Совпадение ли это?

 

Евгений: В первый день соревнований меня поставили кататься одним из первых, и мне нужно было выложиться по полной, показать все, на что способен. Но судьи, как правило, берегут хорошие оценки под финал. Во второй день я катался последним — и это тоже тяжело. Я видел выступления соперников, и очень важно было не перегореть, не ошибиться, откататься лучше их.

Настрой для спортсмена — самое главное. Когда я стану тренером, смогу настроить учеников на победу, у меня есть свои секреты, как и у каждого спортсмена. Кто-то предпочитает посмотреть телевизор, кто-то — поиграть на компьютере или почитать книги. Мои ритуалы складывались годами. В день соревнований после утренней тренировки я ложусь спать хотя бы на час-полтора. Потом немного гуляю. А перед выходом на лед обязательно нужно «присесть на дорожку».

Но потом я устраиваюсь в автобусе, который везет меня и моих будущих соперников из Олимпийской деревни на стадион — и заражаюсь всеобщим волнением. Японцы первыми поняли, что спортсмена перед выступлением надо беречь, и в Ванкувере присылали за своими олимпийцами машины… Обычно в пути я внимательно наблюдаю за окружающими и по репликам, по жестам совершенно точно определяю,
кто волнуется сильнее. Успешно выступить может только тот, кому удается держать себя в руках.

 

В Ванкувере перед выходом на лед я был собран и спокоен. Недавно услышал: «Если бы ты катался, как в Турине в 2006 году, получил бы золото». Ребята, но в Ванкувере я выступил гораздо лучше! И подготовился лучше, чем к соревнованиям в Турине или Солт-Лейк-Сити. Отработано было все — и вращения, и шаги. И программа в этот раз сложнее.

Когда отзвучал последний аккорд музыки моей произвольной программы, мне показалось — да нет, я был полностью, на 100 процентов уверен — я победил. Откатался чисто, все элементы выполнил — победа у меня в кармане! Я был счастлив в ту минуту. На телеэкране показали баллы — 82,80, и я подумал, что это максимум. Сжал кулаки — вот оно, мое заслуженное золото! А тут на экране высветилась цифра 2 — второе место. На мгновение показалось, что произошла ошибка. Может, зрение подвело? Я не мог поверить своим глазам, руки опустились: почему?!  Мой тренер Алексей Мишин прошептал: «Все в порядке, серебро — это тоже очень здорово! Ты все сделал правильно!»

Яна: Я увидела те оценки и разревелась, представив себе, что творится сейчас в душе у Жени. Физически ощущала его боль, разочарование, досаду… Раньше я думала, что мир шоу-бизнеса — самый жестокий, но оказалось, это цветочки по сравнению со спортом! Женя катался на высочайшем уровне — а получил лишь серебро…

 

Я плакала еще и от бессилия. Ничего нельзя было сделать! Можно, конечно, встать с кресла, взять микрофон и закричать на весь стадион: «Люди, не расходитесь, это все неправильно, Плющенко засудили!» — но разве это что-то изменило бы? Я сорвалась с места и побежала искать мужа. Понимала, что должна быть рядом с ним.!

Я всегда прихожу на помощь Жене, а он — мне. Мы с ним как спасатели Чип и Дейл из мультика. По пути успела позвонить его маме: мы заранее договаривались, что я сделаю это, как только узнаю результаты.

Евгений: Мама осталась дома в Питере. Она никогда не смотрит мои выступления в прямом эфире — это тоже давняя традиция. Ждет звонка, и только потом прокручивает запись соревнования.

Яна: Когда я сообщила Татьяне Васильевне, что у нас серебро, она взволнованно воскликнула: «Этого не может быть! Что случилось? Разве Женя что-то не выполнил?» «Нет, он выступил отлично», — ответила я. «Тогда все понятно… — грустно сказала она. — Засудили…» Татьяна Васильевна — человек жесткий. Она не будет причитать, хвататься за сердце, скорее уж разозлится: «Как же так? Почему это произошло?»

Евгений: Чуть позже, посмотрев мое выступление в повторе, мама сама позвонила мне: «Ты молодец, совершил нереальное!» Она у меня очень строгая, но справедливая. Если бы я откатался плохо, так и сказала бы: «Женя, ты сам виноват». Она всегда говорит мне только правду. Мама не раз приходила на мои тренировки, и если ей что-то не нравилось, сразу признавалась: «Женя, это плохо, не то!» Для меня ее мнение очень важно. Но на этот раз она меня похвалила — значит, я выступил достойно.

 

На церемонии награждения со мной случилось нечто странное

 

Яна: Я металась за кулисами арены, искала Женю. Мне хотелось его подбодрить. Увидела его в другом конце коридора и изобразила жест, понятный только нам двоим. Мы с мужем называем друг друга Котофеями. Видели когда-нибудь, как в мультиках танцуют кошки? Поджатые лапки у груди — влево, потом — вправо. Я поднесла руки к груди и повторила этот «танец». Женя улыбнулся в ответ, и напряжение сразу спало.

Евгений: А потом была церемония награждения, во время которой со мной случилось нечто странное: сначала я поднялся на первое место пьедестала и только потом перебрался на свое — второе. Потом читал в газетах: Плющенко выразил свой протест. Клянусь, это было не специально! Я подошел к бронзовому призеру, японцу Дайсуке Такахаси, пожал ему руку, а потом машинально поднялся на самую высокую ступеньку, которая в тот момент пустовала. Это было словно наваждение. И только когда в зале зааплодировали и засвистели, очнулся: это же не моя сегодняшняя позиция! — и спустился на соседнюю ступень.

Весь оставшийся вечер прошел как в тумане. После награждения меня обступила пресса, журналистов интересовало, считаю ли я оценки справедливыми. И я честно отвечал: нет. Потом был допинг-контроль, ужин в Русском доме, снова пресс-конференция, где пришлось отвечать на бесконечные вопросы. Закончилось все далеко за полночь, и только тогда мы с Яной наконец-то добрались до гостиничного номера и остались вдвоем.

 

Яна: Мы безумно устали — буквально падали с ног! Закрыв за собой дверь номера, без сил опустились в кресла. Сначала просто молчали, пытаясь принять данность: Жене не удалось стать чемпионом. А потом эмоции выплеснулись через край, не было даже мысли о том, чтобы отдохнуть после трудного дня. Мы обсуждали ситуацию, глядя друг другу в глаза.

Евгений: Это самая жестокая ночь в моей жизни. Я должен был многое для себя уяснить. Я подготовил сложную программу, не совершил ни одной ошибки, но оказался лишь вторым… Почему судьи так ко мне отнеслись?

Яна успокаивала меня: «Ты все, абсолютно все сделал правильно. Но, наверное, здесь не в тебе дело…» Есть такой прием в кино: сначала камера снимает героя крупным планом, потом мы видим улицу, на которой он стоит, еще выше — и на экране уже целый город, а потом вся планета… Так и мы, шаг за шагом анализируя обстановку на Олимпиаде и перед ней, мои тренировки и многое-многое другое, в конце концов, уже под утро, оценили проблему целиком. И поняли, что медаль, которую я заработал, по большому счету нужна была только нам и нашим близким. Министерство спорта и Федерация фигурного катания не сделали ничего, чтобы помочь мне на этапе подготовки.

 

За медаль я заплатил сам

 

Яна: Когда Женя принял решение вернуться в спорт, он разговаривал с представителями федерации. Ради участия в Олимпиаде мой муж был готов полностью сосредоточиться на тренировках, забыть о выступлениях в шоу, о дополнительных заработках. Подготовка подразумевала не просто потерю денег, а еще и дополнительные расходы. «Мы покроем все издержки», — пообещали Жене чиновники. Но, к сожалению, воз и ныне там. Общался Женя и с нашим министром спорта — обещания Виталия Мутко также не выполнены до сих пор.

Евгений: Сейчас на каждом углу кричат, что на спорт выделяются сумасшедшие деньги, мол, на каждого олимпийца было потрачено чуть ли не по миллиону долларов. Где они, эти деньги? За последний год я трижды съездил на сборы, они были оплачены только частично. Посчитал: федерация потратила на меня $30 тысяч — вот реальная цена моей медали. Но ведь чтобы хорошо подготовиться к Играм, нужна целая система. Я нанимал врача, тренера по общей физической подготовке, хореографа, диетолога — все за свой счет. В действительности на мою медаль работала целая команда, только платил я сам.

Яна: Я нашла для Жени спонсора — косметическую компанию. Деньги, полученные по контракту, мы и потратили на подготовку к Олимпиаде.

 

Евгений: И это, кстати, тоже парадокс. Почему спонсора искала Яна? Не федерация — как у футболистов или хоккеистов, а моя жена? Я мог бы с чистой совестью положить деньги в карман: контракт заключали лично со мной. Но предпочел потратить их на Олимпиаду.

Яна: Честно говоря, я была в шоке, узнав, что Жене, кроме гарантированной стипендии в 15 тысяч рублей в месяц (по Указу Президента РФ от 6 июля 2002 года «О стипендиях Президента Российской Федерации спортсменам — членам сборных команд России по олимпийским видам спорта и их тренерам». — Прим. «ТН»), больше ничего не платят.

Это что-то вроде пожизненной премии или пенсии за заслуги. Но не основной же до-
ход! Разве олимпийский чемпион может жить на эти деньги? Разве все его титулы не стоят нормальной зарплаты, благодаря которой он мог бы оставаться в спорте, а не кататься в показательных шоу?

 

Евгений: Я не скрываю своих доходов, чего тут стесняться? Я убежден, что наши спортсмены должны получать гораздо больше. Фигуристы никогда не видели таких зарплат, какие получают хоккеисты или футболисты, даже когда их команды занимают 16-е место на чемпионате России.

Да что говорить! Мой тренер Алексей Мишин занимается сразу с несколькими спортсменами и за всех нас получает 43 тысячи рублей в месяц. Хореографу — постановщику моих номеров — платят 35 тысяч, и то лишь в течение четырех месяцев — до Олимпиады. Я уже молчу про спортсменов-юниоров: они катаются «за просто так». Им выдают лишь талоны на питание в столовой при Дворце спорта. И это вся поддержка.

Чиновники мне говорят: «Как это мы не помогаем спортсменам? Мы же тебе лед оплачиваем!» Ребята, вы хотите сказать, что я еще и за каток должен платить? А зачем тогда нужны федерации и чиновники?

 

Ситуация в фигурном катании сейчас очень тяжелая, и ее пора менять. Думаю, об этом должны заявить в первую очередь наши великие тренеры — Мишин, Москвина, Тарасова, Урманов. Я тоже буду об этом говорить, мне терять нечего. Надеюсь, меня услышат.

Недавно я встречался с Вячеславом Чазовым (председатель Комитета по физической культуре и спорту Санкт-Петербурга. — Прим. «ТН»), и он сказал: «Женя, фигуристам еще повезло, вы хотя бы можете зарабатывать деньги на шоу. А тем, кто занимается другими видами спорта, как быть?» Если я слышу такое от руководителя, отвечающего за развитие спорта, о каком будущем и медалях в Сочи можно мечтать?

Яна: Многие ругают сборную за то, что плохо выступила на Олимпиаде. Но разве только спортсмены виноваты? Лично мне стало очень обидно, что у россиян оказалось сразу девять четвертых мест. Эти спортсмены могли стать бронзовыми и серебряными призерами. Но у них же нет мотивации! Денег на подготовку никто не видел — ни бобслеисты, ни лыжники, ни скелетонисты, ни фигуристы. Зимние виды спорта, кроме хоккея, не финансируются. Я была в шоке, узнав об этом.

Да что говорить: у Жени даже квартиры в Питере нет. Он должен жить рядом со стадионом и нормально тренироваться, не тратя по три часа в день на поездки за город и обратно. После победы в Турине ему пообещали жилье, но оплатили лишь треть квартиры. Остальное он добавил сам. Сейчас Женя делит ее с бывшей супругой...

 

Хочу все разложить по полочкам

 

Яна: Всю эту ситуацию вокруг Олимпиады мы с Женей обсуждали ночью в гостиничном номере ванкуверского отеля. Утром усталость взяла свое, и мы смогли поспать. А когда проснулись, у меня не было ощущения, что мы поставили точку, что можно расслабиться и наконец-то отдохнуть. Наоборот, я почувствовала, что для нас все только начинается.

Пожалуй, самым приятным в то утро событием стала телеграмма от Владимира Путина. Женя лично знаком с премьер-министром. Они вместе ездили в Гватемалу, выдвинули Сочи кандидатом на проведение Олимпиады-2014. В телеграмме Владимира Владимировича были такие слова: «Для нас это не серебро, это золото». Я с ним полностью согласна… А в прессе поднялся вой: «Плющенко провалил Олимпиаду!» Как же меня это возмущает! Хотела бы я посмотреть в глаза тем, кто писал такое. Плющенко — единственный в мире фигурист, кто, вернувшись в спорт, тут же вошел в тройку лидеров. Как можно упрекать Женю в том, что он заработал не золото, а серебро?.. Я считаю, что Женю засудили. И не буду молчать об этом!

 

Евгений: Система судейства в фигурном катании в целом неплохая, но недоработанная. С одной стороны, благодаря ей спортсмены стали лучше вращаться, появились интересные дорожки — их высоко оценивают. Но за четверной прыжок и сложные каскады прибавки в баллах не хватает. А самое главное: при существующей системе судейства убрать спортсмена — элементарно. Одному и тому же человеку разные судьи могут дать и 1-е, и 19-е место. Разве это нормально? Уже после короткой программы сразу трое судей поставили меня на 20-21-е места. И компьютер выбрал именно их оценки, они попали в общий зачет. Думаете, это совпадение? Сомневаюсь.

Я прекрасно понимаю, почему все случилось именно так. Сейчас американский бизнес фигурного катания находится в упадке — по сравнению с тем, что было в 1990-х годах. Тогда мир сходил по этому виду спорта с ума, проводились туры по 80-90 шоу подряд, их организаторы становились богатейшими людьми, да и спортсмены зарабатывали огромные деньги. Телекомпании за трансляцию соревнований по фигурному катанию платили $22 млн, сейчас эта цифра едва дотягивает до $5 млн…

Понятно, что все хотят вернуть интерес к конькам. Для этого нужны новые имена, лидеры… Эван Лайсачек — идеальный вариант. Но тут появляюсь я — как кость в горле. Опять Россия впереди. Зачем это нужно? Я так и предполагал заранее. Но надеялся, что справедливость всетаки восторжествует. Думаю, будь у нас с Эваном равное катание, мне не было бы обидно получать серебро, и если бы я упал или какой-то элемент выполнил не так. Но моя программа была намного сложнее. А выступление в Ванкувере — одно из лучших в моей жизни, мне себя упрекнуть не в чем. Правда на моей стороне: я рассчитывал на победу.

 

Яна: Все дело в том, что Женя просто очень поздно вернулся — почти под Олимпиаду. Никто не верил, что он так триумфально выступит. Никто не ожидал, что после трехлетнего перерыва можно ТАК кататься. Выйти — и практически победить! Для меня он и так победитель. И награда его, по сути, не серебряная, а платиновая. Пусть кто-нибудь заработает столько титулов! С больными ногами да за собственные деньги. Пусть ктонибудь покажет такой же результат, и я сниму перед ним шляпу…

Евгений: Мы с Яной недавно начали писать книгу — обо всем, что происходит в нашей жизни. Чтобы не забыть интересные детали, мелочи, я в Ванкувере даже вел дневники. Получилось довольно интересно. Лучше я сам расскажу, как все было, чем дам возможность другим интерпретировать события. В последнее время мне и так приписывают слишком много чужих слов.

Я хотел бы сейчас кое-что разложить по полочкам. Во-первых, я никогда не говорил, что буду подавать протест по поводу оценок на Олимпиаде.

 

Во-вторых, я действительно считаю, что Лайсачек — хороший спортсмен, но моя позиция такова: человек, который не делает четверной прыжок, не может считаться олимпийским чемпионом. В-третьих, я не преследовал цели оскорбить кого-нибудь, сказав, что есть мужское катание, а есть балет на льду. Из-за этих слов недавно на меня ополчились геи: мол, я оскорбил их чувства. Но я же не говорил, что в балете танцуют исключительно геи! Зачем перевирать мои слова? Балет на льду — это не прыжки, а в первую очередь красивые танцы — как раз то, что показывает Эван Лайсачек. А мужское катание — это спорт, экстрим, движение вперед. Сравнивать нас было очень сложно.

 

Жизнь отдаляет исполнение желаний

 

Евгений: Если честно, после выступления в Ванкувере у меня опустились руки. «Больше не буду кататься. Пора заканчивать карьеру», — подумал я в тот момент. И даже успел сказать об этом журналистам, поскольку реально так думал и чувствовал.  Когда же те эмоции улеглись, я решил, что обязательно поеду в Сочи. Конечно, сейчас для меня очень важно достойно закончить сезон, откатать идеально на чемпионате мира в Турине. Тогда я буду спокоен. А сразу после этого начну готовиться к следующей Олимпиаде. Поначалу разговоры о Сочи были для нас с Яной шуткой. Еще до поездки в Ванкувер мы смеялись с друзьями: буду кататься и в 2014-м, и в 2018-м, потом в 2022-м… А в 2026 году займу второе место — на первом будет Плющенко-младший. Это был наш любимый анекдот! А теперь он становится реальностью.

Мы с Яной уже думаем о том, как будем готовиться к Олимпиаде. Нужно что-то свежее! Собираем лучшую команду: ищем тренера по общей физической подготовке, костюмы закажем новым мастерам. Я решил, что продолжу заниматься айкидо, футболом, хоккеем, чтобы работали все группы мышц. В общем, моя жизнь по-прежнему подчинена спорту.

 

Яна: Первые три дня после Жениного выступления нам обоим было безумно тяжело. Это такой ад: просыпаться утром — и осознавать, что золотая медаль ускользнула из рук. Но слезы высохли. Я — сильная, и по жизни мне везет на сильных людей. А Женя вообще по натуре боец: он все равно возьмет свое золото! Я так благодарна судьбе за то, что познакомилась с Женей! Он многому меня научил. Например, тому, как пережить сложности и стать еще крепче, жить не прошлым, а будущим. Когда я решила развестись с первым мужем, тот не отдавал мне детей. Я страдала, боролась, но ничего не получалось. Суды я выигрывала, но сыновья оставались с бывшим супругом… Женя научил меня держать удар. Я собралась, успокоилась, взяла себя в руки. И дело сдвинулось с мертвой точки. Эта «борьба за детей» — самое тяжелое
испытание в моей жизни.

Я научилась концентрироваться на главном. И теперь, когда Женя говорит: «Яночка, прогуляемся по магазинам, купим тебе что-нибудь, развеемся», я отвечаю: «А когда будет тренировка?» Мне ничего не надо — ни новых нарядов, ни магазинов — я и сама могу туда сходить. Гораздо важнее Женины тренировки.

 

Евгений: Когда я говорю, что буду кататься в Сочи, кое-кто крутит пальцем у виска. Коллегам кажется, что это невозможно. Но я попробую. Перед Олимпиадой в Ванкувере я вернулся в спорт и восстановился за очень короткий срок. Поверьте, уже сам этот факт — фантастика для спортсмена! Наверное, подготовиться к Сочи будет безумно тяжело — и в физическом, и в моральном плане. Но отказаться от этой идеи я уже не могу. Да и зачем? Рядом со мной уникальный тренер Алексей Мишин. Он мне как отец. Я ему доверяю...

Мы с женой мечтаем о детях, и я предполагал, что после Ванкувера сможем осуществить эту мечту. Увы, жизнь вносит поправки в наши планы, отдаляя исполнение желаний. И все же я думаю, мы все успеем. Жизнь — это не только спорт. Я знаю свой организм: мне не нужно тренироваться каждый день, я чувствую, когда нужно ехать на каток, а когда можно отдохнуть… Нам на свадьбу подарили семь путешествий — и мы пока ни одно не использовали, просто не было времени. Может быть, после чемпионата мира, когда закончится сезон, вырвемся куда-нибудь хотя бы на недельку. Мы даже не отметили 35-летие Яны, которое было в январе.

Яна: Все в жизни к лучшему. Если бы Женя победил на этой Олимпиаде, мы, безусловно, не собрались бы в Сочи. А ведь еще ни один фигурист в мире не участвовал в четырех Олимпиадах подряд. Мы не упустим эти четыре года. Уверена: Женина мечта сбудется — он станет двукратным олимпийским чемпионом.

 

Ксения ПАДЕРИНА, ООО «Теленеделя», Москва (специально для «ЗН»), фото: Сергея Снегирева