Когда на церемонии вручения премии «Золотой глобус» в 2002 году звезда сериала «Элли Макбил» Калиста Флокхарт облила Харрисона Форда красным вином, никто не мог представить, что через восемь лет они поженятся. В июне Форд и Калиста без помпы и лишних расходов сочетались законным браком в особняке губернатора штата Нью-Мексико.

Подождем, пока судья уйдет домой

Санта-Фе, штат Нью-Мексико, 15 июня 2010 года

Опершись на перила смотровой площадки, Калиста разглядывает расстилающийся перед ней город. Особняк губернатора Билла Ричардсона стоит на холме в северной части города, сквозь зелень проступают плоские крыши домов в испанском колониальном стиле.

За ее спиной прислуга под руководством жены губернатора Барбары заканчивает приводить в порядок большую беседку под куполом при смотровой площадке, где пройдет свадебная церемония. «Как это типично для Харрисона, – думает Калиста. – Восемь лет взвешивать за и против, дождаться, пока в свадьбу перестанут верить все, кроме него самого, а потом в одну секунду принять решение, поставить всех на уши и вынудить ни в чем не повинных людей в спешном порядке разбираться с организационными вопросами». Конечно, Харрисон поблагодарил губернатора за гостеприимство и попросил ничего особенного не устраивать. Он просто не понимает, что хозяева особняка не каждый день женят голливудских звезд и умрут от стыда, если сделают это не на должном, по их мнению, уровне.

У Калисты кружится голова – то ли от волнения, то ли от перепада высот. Это волнение дебюта, знакомое ей по театру. Для Калисты брак с Харрисоном станет первым и, как она надеется, единственным, однако они вместе уже так долго, что бояться или сомневаться смысла нет.

Харрисон, как и полагается жениху, коротает оставшиеся до бракосочетания часы в доме, в чисто мужской компании. Калисте очень хочется пойти к нему за поддержкой, а заодно посмотреть, как себя чувствует среди взрослых девятилетний Лиам, ее приемный сын, которому поручили подавать кольца. Но здесь, в Нью-Мексико, традиция держать будущих новобрачных порознь до церемонии в большом почете.
Наконец все готово. Харрисон и губернатор Ричардсон, единый в двух лицах – шафера и регистратора актов гражданского состояния, присоединяются к дамам. Актер, которого на один день отпустили жениться со съемок фильма «Ковбои и инопланетяне» в деревушке неподалеку от Санта-Фе, действительно одет как ковбой – в джинсы и клетчатую рубашку. Очевидно, что губернатор волнуется куда больше жениха, вполголоса повторяет, что за чем должно следовать. Он еще никогда никого не женил.
– Не нервничай, Билл, – Харрисон лукаво подмигивает Калисте и обнимает его за плечи. – Я женюсь в третий раз, если что, я тебе подскажу.

Пока приемные родители обмениваются простыми клятвами быть вместе в болезни и здравии, в горе и радости до самой смерти, Лиам нетерпеливо переминается с ноги на ногу, сжимая коробочку с кольцами. Никто из его сводных братьев и сестер – детей Харрисона от двух предыдущих браков – даже не знает об этой спонтанной свадьбе, и мальчика, который по возрасту ближе к внукам приемного отца, чем к его детям, переполняет сознание собственной важности. Ему одному доверили такой секрет, и он тут отдувается за всех!

По знаку Харрисона Лиам подходит к импровизированному алтарю и подает кольца. Ричардсон уступает место председателю местного суда, который объявляет 67-летнего Харрисона Форда и 45-летнюю Калисту Кей Флокхарт мужем и женой.
Когда на Санта-Фе опускаются сумерки, новобрачные улучают момент поздравить друг друга наедине. Смотровая площадка переливается разноцветными огнями гирлянд, внизу город медленно уплывает в ночь. В руках Харрисона два бокала, но не с шампанским, а с красным вином.
– Ты помнишь, как мы по-знакомились? – спрашивает он.
– Конечно, – улыбается Калиста.
– Скажи честно: ты сделала это случайно или нарочно?
– А ты со мной не разведешься? – с подозрением интересуется она. – Давай подождем, пока судья уйдет домой.
– Значит, все-таки нарочно, – ухмыляется Харрисон. – А я тебе поверил!
– Ну, я все-таки неплохая актриса, – пожимает плечами Калиста.

Не переживайте, рубашек у меня много!

Лос-Анджелес. Январь 2002 года

Подобрав подол кораллового платья, Калиста проходит к своему месту за столиком, стараясь как можно искреннее улыбаться знакомым. Ей не очень хотелось идти на церемонию вручения премии «Золотой глобус», тем более оставаться на банкет, но она была номинирована как лучшая актриса комедийного сериала, а в таких случаях явка обязательна. К тому же сериал «Элли Макбил» доживает последний сезон, как знать, что ждет его актеров впереди…

Калиста ловит на себе оценивающие и сочувствующие взгляды. Сплетни в голливудской деревне расходятся со скоростью лесного пожара, все знают, почему она пришла одна и чем закончился ее короткий роман с бывшим партнером по сериалу Робертом Дауни-младшим. Надо было думать, прежде чем связываться с наркоманом, который мечется между больницей и тюрьмой. Но Роберт казался таким милым, так красиво ухаживал! Калиста знала, что у него нет денег и он по макушку в долгах, но актер тратил последнее на цветы и подарки, до поздней ночи репетировал с ней, когда она его об этом просила, а главное – у него так здорово получалось смешить ее, когда ей становилось грустно!

Многие, молча или вполголоса, упрекают ее за то, что она бросила Роберта в трудную минуту, когда в результате очередного срыва ему назначили полгода принудительного лечения. Как будто не знают, что в тот момент у Калисты после мучительного многомесячного процесса усыновления наконец-то появился долгожданный ребенок. Лучше уж прослыть бессердечной, чем поселить малыша под одной крышей с больным, непредсказуемым, не отвечающим за свои поступки мужчиной, которого, судя по всему, уже невозможно вылечить. А тянуть обоих сил у нее не хватит.

Калиста уверена, что сможет воспитать Лиама, который ждет ее дома с няней, в одиночку. Она уже морально приготовилась к тому, что мужчины рядом не будет. Романтическая фаза ее судьбы, похоже, закончена, но Калиста об этом не жалеет. Лиам принес с собой столько счастья, приятных хлопот и неожиданных радостей…

«Господи, что за гадюшник, – Калиста сосредоточенно расправляет на столе салфетку, стараясь не слушать, как кто-то сбоку обсуждает ее худобу, спорит, есть у нее анорексия или нет. – Выпью бокал вина – и домой».

Подозрительно знакомый мужской голос отвечает кому-то на приветствие прямо у нее над головой. Калиста изворачивается на стуле, чтобы посмотреть на говорящего, и не верит глазам. Обычно Харрисона Форда не затащишь на вечеринки под дулом пистолета, да никто уже давно и не пытается. И вот он, совсем рядом, вполоборота повернувшись к собеседнику, возвышается над сидящей Калистой, как башня, – седой, импозантный, в безупречном костюме и белоснежной рубашке. Запах дорогого одеколона витает над всем этим великолепием. И, как маленькое доказательство не сломленного официозом духа, в ухе переливается бриллиантовая сережка-гвоздик.

Закончив обмен любезностями, Харрисон движется дальше по залу, и Калиста ловит себя на том, что поворачивается за ним, как флюгер. Она не знает Форда лично, но, по слухам, он – примерный муж, отец и гражданин – перед шестидесятилетием словно с цепи сорвался. Ушел от жены, проколол ухо. Ездит по Голливуду на мотоцикле, исправно посещает стрип-клубы… Но до чего же он хорош!

В голове Калисты сгущается розовый туман. Ей вдруг становится совершенно понятно, что она должна познакомиться с Харрисоном. Оглядев зал в поисках кого-нибудь, кто мог бы представить их друг другу, Калиста чуть не стонет от отчаяния. У суперзвезды кино и телезвездочки по определению не может быть много общих знакомых. А Форд, пожав еще с десяток рук в дальних углах зала, снова движется в ее направлении – не исключено, что на выход.

В полном ужасе от своего поведения Калиста вскакивает со стула с бокалом красного вина в руке, осторожно, чтобы не порвать платье, наступает каблучком на подол и, слегка покачнувшись, с жалобным писком выплескивает рубиновую жидкость на шелк его рубашки!

Зал накрывает тишина, словно кто-то наверху опустил стеклянный колпак. Харрисон смотрит на свою манишку с выражением ковбоя, который получил пулю в грудь, но пока еще не может поверить, что умирает. Калиста роняет бокал, вскидывает тонкие руки к губам.
– О боже! Мистер Форд, я испортила вам рубашку!

Все глаза в зале устремлены на них. Застыл даже прилетевший откуда-то официант с веником и совком, который не может решить, падать Харрисону в ноги сейчас или подождать, пока разбитый бокал окончательно втопчут в ковер.

– Харрисон, – говорит актер, протягивая руку.
– Калиста, – едва слышно представляется она. – Калиста Флокхарт.
Никаких признаков узнавания в глазах. Ее имя ничего не говорит Форду, и сериал «Элли Макбил» он, скорее всего, никогда не смотрел. Гримаска отчаяния на лице Калисты становится неподдельной. Глаза Харрисона смягчаются. Улыбнувшись, он наклоняется и касается губами ее дрожащих прохладных пальчиков.
– Не переживайте из-за рубашки, у меня таких много. Пойдемте за мой столик, возместим вам пролитое вино.

По утрам я щекочу Форда, и он хихикает

Лос-Анджелес. Май 2002 года

Действие фильма «И твою маму тоже» достигает апогея, в течение ближайших десяти минут, оставшихся до конца, все должно разрешиться. Но Харрисон и Калиста, спрятавшиеся в темном кинотеатре на «местах для поцелуев» стоимостью по шесть с половиной долларов с носа, не обращают на экран внимания.

– Пойдем отсюда, – шепотом говорит он. – Не будем ждать, пока зажгут свет.
– Но мы не увидим, чем все кончилось, – возражает Калиста, щекоча его проколотое ухо сладкими от газировки губами.
– Можно подумать, мы видели, с чего все началось. Лучше зайдем к тебе, прихватим Лиама и погуляем в парке.

Влюбленные выскальзывают из зала. На улице Калиста обнимает своего мужчину за талию, он кладет руку ей на плечи. Харрисона, который все еще женат на Мелиссе Мэтисон, больше не заботит, что они могут попасть в объектив папарацци. Калиста думает, что это хороший знак. После тайных свиданий по всей Америке, от Санта-Моники до Техаса, он, кажется, поверил: у них может получиться нечто серьезное.
Они не живут вместе. То есть, конечно, живут, но не под одной крышей. Голливудский особняк принадлежит ему пополам с женой, о том, чтобы привести туда любовницу, речи быть не может. Когда Калиста приезжает к нему в Большое Яблоко, ей приходится жить в отеле. А бывая в Городе Ангелов, Харрисон, разумеется, останавливается у нее. Калиста обожает эти его короткие набеги, она торопливо учится готовить, все ее столы завалены журналами по домоводству. «Я люблю смотреть на Харрисона, когда он только что проснулся, – признавалась она в интервью. – Форд никогда не был классическим красавцем, у него довольно суровая внешность, но в такие моменты, взлохмаченный, со следами подушки на лице, он кажется трогательным и уязвимым, как маленький мальчик. Мне всегда хочется пощекотать его. Я щекочу, и он хихикает...»

...Проблемы в семье начались, когда притупились первые яркие чувства и безжалостный быт вступил в свои права. Калисте было трудно понять Харрисона с его резкими скачками настроения от убийственной серьезности до подростковых выходок. Однажды, поругавшись с Калистой на улице, он внезапно поднял ее на руки и... бросил в мусорный контейнер, прямо на кучу плотных черных мешков неизвестно с чем. И даже не подумал извиниться.

Калиста чувствовала, что Харрисон начинает уставать от ее общества и семейных будней.
Взрыв эмоций грянул, когда умер Уэбстер, пес Калисты. Семнадцать лет он был ей другом, и потеря ранила ее сильнее, чем она ожидала. Но попытки объяснить Харрисону причины частых слез и тоскливого настроения наткнулись на холодный, лишенный сочувствия взгляд. За несколько недель до этого актер похоронил маму. Калиста понимала, что утраты несопоставимы, но не могла не раздражаться от того, как он все больше замыкается в своем горе.

– Это всего лишь собака, – сказал он, когда заплаканная Калиста в очередной раз попалась ему на глаза. – Старая и глухая, как пень.
– Сам ты пень, – она всхлипнула. – Уэбстер очень много для меня значил. Я понимаю, что у тебя горе, но это не повод игнорировать других людей и презирать их незначительные беды!

Этот глупый, как потом осознала Калиста, спор едва не положил конец их отношениям. Харрисон как ошпаренный выскочил из дома, поднял в воздух вертолет (летательные аппараты – давняя страсть Форда) и скрылся в неизвестном направлении. На следующий день Калиста прочла в газетах, что он делился их личными проблемами с посетителями мексиканского бара, куда его занесли воздушные потоки и настоятельное желание выпить...

Ее предложение расстаться и подумать о том, стоит ли продолжать отношения, вызвало бурную и неожиданную реакцию. Харрисон приказным тоном велел собирать вещи – но не для того, чтобы убраться из его жизни, а для... романтического путешествия по Европе. Перед глазами Калисты как в калейдоскопе сменяли друг друга английская Темза , римский Колизей и венецианские каналы... Харрисон словно решил за несколько недель вывалить на нее столько романтики, сколько другие женщины не видят за всю жизнь. И в семью вернулся мир.

Ранчо актера в городе Джексон-Хоул, штат Вайоминг

14 февраля 2009 года

Харрисон останавливается в дверях, смотрит на Калисту. Завернувшись в полосатый плед, она дремлет с кулинарным журналом на коленях под уютное потрескивание дров в камине. Наконец Калиста чувствует взгляд Харрисона, открывает глаза и улыбается.

Порывшись в кармане куртки, Харрисон извлекает на свет божий помятую коробочку. Внутри, на бездонной синеве бархата, мерцает кольцо.
– Ты выйдешь за меня замуж?
– О, Харрисон! – Калиста так долго ждала этого момента, что он скорее пугает, чем радует. – Но это совсем необязательно!
– Я долго тянул, – он смотрит в пол прямо перед собой, словно на половицах написана подсказка. – Я не был уверен, что смогу в этом возрасте создать крепкую семью. То, что мы ее все-таки создали, во многом твоя заслуга, Кали. И если со мной что-то случится – не перебивай меня, пожалуйста, – я хочу, чтобы вы с Лиамом получили все, что вам причитается, и ни в чем не нуждались.

Сообщи детям о свадьбе раньше газет

Санта-Фе. 15 июня 2010 года

– Харрисон! – Калиста ерошит его неприлично отросшие седые волосы. – Ты не хочешь сообщить детям раньше, чем они прочтут завтрашние газеты?

Харрисон, недовольно сопя, садится на постели. Все-таки возраст дает о себе знать: сейчас он выглядит как пенсионер, которого жена среди ночи гонит в аптеку.

– Не бойся, – смеясь, Калиста протягивает ему телефон. – От поздравлений еще никто не умирал.
Он звонит Бену, который на правах старшего сына вполне может проинформировать всех остальных.
– Мы с Кали поженились, – бурчит Харрисон в трубку, словно признается в каком-то проступке.
– Как? – слышит она голос Бена. – Где?
– В Нью-Мексико.
– Вы ненормальные, – констатирует сын. – Я страшно за вас рад, наконец-то, но вы все равно ненормальные. Слышишь?! – кричит он жене. – Эти сумасшедшие подростки сбежали в Нью-Мексико и тайно поженились!
Видимо, супруга Бена интересуется, о каких подростках речь.
– Как какие? – удивляется тот вопросу. – А кто у нас в семье способен на такие выходки? Мой отец и Кали, конечно.
– Вот именно, что я твой отец, – Харрисон все-таки улыбается. Он боялся, что дети не поймут его решения. – Придержи язык.
– Да ладно тебе ворчать, – хохочет Бен. – А еще детишки будут?
Харрисон прикрывает трубку рукой, смотрит на Калисту.
– Он спрашивает, будут ли у нас еще детишки.
– Почему бы нет? – смеется она. – Я думала о том, чтобы усыновить еще одного малыша. Будет обидно, если твой опыт в воспитании дерзких, непочтительных, замечательных детей больше никому не пригодится.

Екатерина ЖИВОВА, ООО «Теленеделя», Москва (специально для «ЗН»)