Композитор Сергей Кортес родился в Чили, юность провел в Аргентине, а в Беларуси стал легендой национальной музыки и театра. 18 февраля Сергей Альбертович отпраздновал свой 75-летний юбилей.

Дворянские корни

История Сергея Кортеса достойна стать сюжетом сериала. Сын латиноамериканца испанского происхождения и русской эмигрантки из потомственных дворян-интеллигентов, Сергей Кортес первое двадцатилетие своей жизни провел в Буэнос-Айресе. Затем семья подала прошение о советском гражданстве и возвращении на родину. Приехать в СССР они смогли только в 1955 году, тогда и обосновались в Минске.

На творческий вечер, посвященный юбилею Кортеса, 25 февраля приглашает Национальный академический Большой театр оперы и балета Беларуси. Организаторы не раскрывают до конца все задумки, но обещают представить композитора в разных ипостасях. Для этого не понадобилось искать или искусственно создавать «грани». За годы творчества Сергей Кортес пробовал себя в разных жанрах и в разных должностях. Был главным музыкальным редактором киностудии «Беларусьфильм», писал музыку к фильмам, более десяти лет руководил Театром оперы и балета. Словом, личность многогранная, известная не только в Беларуси, но и за рубежом. Не так давно, в декабре, в знаменитом Московском камерном музыкальном театре имени Бориса Покровского состоялись премьеры опер Сергея Кортеса на сюжеты Чехова – «Юбилей» и «Медведь».

– Получилась очень интересная постановка, – признается Сергей Альбертович. – Доволен результатом, и мне необыкновенно приятно, что первой белорусской оперой, поставленной в Москве, стали мои произведения. Этот театр очень люблю. Борис Покровский – блестящий режиссер, он оживил многие оперы. И когда в его театре ставили мои «Юбилей» и «Медведь», он об этом знал и сам участвовал, делал комментарии, вносил предложения при работе над партитурой. Очень горько, что он умер, так и не увидев премьеры.

О новой опере

– Сейчас я работаю над оперой «Ладдзя роспачы» по Владимиру Короткевичу. Это просто гениальный писатель. Я люблю его за талант, фантазию и за изумительно красивый белорусский язык. По красоте и мягкости он почему-то напоминает мне родной испанский. К сожалению, даже если в обыденной жизни люди говорят по-белорусски, они используют далеко не все богатство языка, как это делают поэты и писатели.

– Как скоро опера будет готова?

– Я только начал работать, потому что совсем недавно закончилась эпопея с Чеховым. Кстати, это будет моя первая опера на белорусском языке. Произведение очень сложное по строению. Для меня важно перевести «Ладдзю роспачы» на музыкальный язык так, чтобы не потерять ничего из поэтической прозы Короткевича. Надеюсь, все получится.

Главное богатство

– Не знаю, какой из уголков земли считать родиной. Страну, где родился, Чили, я практически не знаю. Меня увезли оттуда, когда мне было всего полтора года. Аргентина, где я прожил двадцать лет, конечно, мне близка. Там прошла юность, и латиноамериканская культура, которую я впитал с детства, остается со мной всю жизнь. Это, несомненно, накладывает отпечаток на творчество. Во многих сочинениях заметны латиноамериканские, испанские мотивы. И работать над таким материалом мне любопытно, как было, к примеру, интересно написать балет «Последний Инка» по заказу кубинского театра. Но точно так же мне близки и европейская, и славянская культуры. Это все мое. И я считаю это своим главным богатством.

– А как относитесь к белорусской культуре?

– Она стала частью моей жизни и моей работы. Я знаю и люблю многих белорусских писателей, поэтов, но не просто потому, что читал их произведения, а потому что был лично знаком с ними и сотрудничал творчески. Макаенок, Шамякин, Матуковский, Дударев, Быков – это те люди, с которыми я общался и работал. С Бородулиным мы большие друзья. Я писал музыку к фильмам «Возьму твою боль» и «Черный замок Ольшанский». В театре работал со многими белорусскими пьесами.

Интернет в помощь

– Уже после переезда в Минск в Аргентине я бывал много раз. Последний раз летал туда в 2004 году. У меня там остались родственники и друзья. Но теперь они живут совсем рядом, – хитро улыбается Сергей Альбертович и кивает на монитор компьютера. – У меня установлен скайп – потому и рядом. По Интернету мы общаемся каждый день.

– Так, значит, вы с компьютером на ты?

– Далеко не на ты. Но я знаю определенные вещи – как написать письмо, отправить почту, – и мне этого достаточно.
Впрочем, компьютер в кабинете Сергея Кортеса занимает скромное место у окна. Почетное отведено, разумеется, роялю. А еще почти по всему периметру комнаты расположились стеллажи с книгами от потолка до пола.
– Это мой рабочий кабинет. Правда, процесс творчества не поддается ограничению какими-то рамками. Когда работаешь над очередным сочинением, над музыкой думаешь и днем и ночью. Ты постоянно погружен в это. Отсюда и берутся легенды о том, что творческие люди странные. Это все от рассеянности. Ну и от старческого склероза тоже, – смеется Сергей Альбертович.

«Младший играть не будет»

– Мой старший сын, Дмитрий, – пианист, сейчас живет под Парижем. Общаемся мы тоже по скайпу, стараемся хоть летом увидеться. Дима был очень способным мальчишкой, с абсолютным слухом. Я направлял, а где-то и заставлял его заниматься музыкой. Зато впоследствии он закончил Московскую консерваторию, аспирантуру, и теперь известный музыкант. Но после старшего я сказал, что младший сын, Сергей, не будет заниматься музыкой, и вовсю старался, чтобы он не подходил ни к какому инструменту. Однако он сумел-таки «прокрасться» и стал флейтистом, – улыбается Сергей Альбертович. – Теперь играет в филармоническом оркестре, сейчас он на гастролях в Швейцарии. Его жена, кстати, тоже флейтистка. Их дочке Оле, моей внучке, три годика. Стоит ей только услышать, что я сел за рояль, мчится со всех ног: «Я помогать буду».

Человек театра

– В каком бы жанре я ни работал, меня все равно тянет к театру. Даже если пишу произведение чисто симфоническое, без слов. Мне обязательно нужно прочувствовать и увидеть, что происходит. Ощущение действа, театральности помогает писать музыку. Такая любовь к театру у меня, наверное, с детства. Еще в Аргентине я видел разные постановки, слушал оперу. Мне нравится, что там есть на радио каналы, которые весь день передают, к примеру, только классическую музыку, или только джаз, или танго. И человек сам может выбрать, что ему по вкусу. Никто не навязывает попсу, которую у нас крутят с утра до вечера по всем каналам.

– А как вы относитесь к тому, когда классику ставят в современной интерпретации?

– Если это сделано талантливо, то почему бы и нет, – говорит Сергей Альбертович и достает с полки диск группы «REMAKE». – Вот, к примеру, хороший друг сына поет в этом хоре. Они делают римейки на произведения Шуберта, Баха, Чайковского и т.п. Просто поют голосами то, что написано для инструментов. И у них хорошо получается. Ведь все зависит от того, кто и как интерпретирует. Если это сделано интересно, не грубо, нигде не сфальшивлено, не испорчено, то я только «за».

– А почему так мало слышно о молодых белорусских композиторах?

– Они есть, но чтобы даже до сорока лет стать известным, для этого нужно быть композитором уровня Моцарта, – улыбается Сергей Альбертович. – Это не так просто - заявить о себе. Но белорусские композиторы есть. Молодые растут, развиваются, становятся известными. И никогда это не прекратится. Будут еще те, кто покажет себя и свой талант.

Алеся ГОЛОВЧИЦ, фото Антона ТУМАРА, «ЗН», и из семейного архива Сергея Кортеса