Расставшись с мужем в начале этого года, Шарлиз Терон начала появляться на публике с Киану Ривзом. И теперь уже актриса не настаивает на том, что они «просто старые друзья и коллеги». Поцелуй, одновременно страстный и нежный, которым Шарлиз и Киану обменялись после свидания вресторане, подтвердил, что их отношения наконец-то шагнули за пределы съемочной площадки.

 

Мы с Чарли не просто друзья

Беверли-Хиллз. Июль 2010 года

 

– ...А завтра о нашем свидании, скорее всего, будет знать весь мир, – Киану поморщился.
– Тебя это до сих пор беспокоит? – Шарлиз вопросительно подняла брови. – Я уже давно свыклась с мыслью, что в Голливуде иметь хоть одну личную тайну так же вероятно, как выловить в Тихом океане миллион долларов.

– За себя я не переживаю, боюсь, что тебе испортят настроение, – Киану накрыл ее руку своей.
– Не думаю, что после такого вкусного ужина в такой компании что-то или кто-то сможет вывести меня из себя, – улыбнулась Шарлиз.
Они сидят в уютном ресторанчике Беверли-Хиллз. Киану с улыбкой смотрит, с каким аппетитом Шарлиз уплетает мясное рагу.

Киану знает, что Шарлиз обожает вкусно поесть. Даже купила матери квартиру неподалеку от своего дома в Беверли-Хиллз – Герда отлично готовит! Недавно запеченную вырезку ягненка оценил и Киану. А заодно поболтал с мамой Шарлиз. В конце вечера та без обиняков заявила ему: «А знаешь, я рада, что ты наконец-то взял мою девочку под крыло». Киану смутился, но сказать Герде «мы с Чарли просто друзья» у него язык не повернулся.

В конце концов, так ли важно дать точное определение этим отношениям? Им с Шарлиз хорошо вместе. И неважно, как назовут это другие люди.

 

Выйдешь за меня?

Лос-Анджелес. 2000 год

– У меня был ужасный день: я остался без работы, от меня ушла девушка… Еще не хватало, чтобы ты командовала мной в койке! – кричит Киану в лицо Шарлиз.

Ночь, льет дождь – режиссер фильма «Сладкий ноябрь» Пат О’Коннор не оставляет Нельсону Моссу, герою Ривза, даже хорошей погоды. Так что опереться он может только на эту странную девицу по имени Сара, которая, пригласив его к себе, взялась учить, как надо заниматься любовью… Нельсон выбегает из дома Сары с намерением никогда больше к ней не возвращаться.

Шарлиз, которая, собственно, и играет Сару, догоняет Мосса, они так и будут разговаривать под дождем. «Ведь ты не хочешь уходить», – она пытается достучаться до его сердца. И глядя в умоляющие глаза девушки, он согласится с ней: ему в самом деле некуда спешить.
– Стоп! Eще дубль, – объявляет в мегафон Пат, сидящий в десяти метрах от них, под навесом. – Высушите актеров! Продолжим через 15 минут.

Ассистенты бросаются к Ривзу и Терон, укутывают их в одеяла… А режиссер объясняет Киану:
– Кричи на нее громче. В твоем крике я должен услышать не только гнев человека, привыкшего считать себя безупречным, но и растерянность – что ей нужно? – и мольбу о помощи, которую он боится принять.
Через час с небольшим и еще пару дублей О’Коннор наконец констатирует: «Отлично!» Смена окончена. Дождь, как по заказу, тоже прекратился. Шарлиз направляется к своему трейлеру.

– Могу подвезти тебя домой, – Киану нагоняет ее и идет рядом. Она, устало улыбаясь, кивает. Она продолжает переживать за свою героиню. Ее Сара неизлечимо больна, но не собирается проводить оставшееся время в больнице, хочет сама управлять своей жизнью, жить и быть счастливой: любить, гулять на свежем воздухе, заботиться о тех, кому нужна. Сара – как сама Терон, сильная и слабая одновременно. Ей тоже важно быть собой – и, слава богу, рядом есть друзья, которые это понимают.
Для Шарлиз таким человеком стал он, Киану. Снимаясь в «Адвокате дьявола» много лет назад (они играли мужа и жену), 21-летняя Терон рассказала 32-летнему Ривзу историю своей семьи. О том, как отец издевался над матерью и как однажды та, защищаясь, его убила. Киану слушал ее молча, не задавая вопросов. Но она видела: он ей сочувствовал. Тогда Терон впервые поймала себя на мысли, что ей хотелось бы видеть этого человека рядом почаще. Чтобы каждый вечер он обнимал ее, говорил, как соскучился, а она делилась с ним чем угодно, пусть даже чем-то пустяковым…

Сам он никогда не любил выворачивать душу наизнанку, зато она ощущала его искреннее сочувствие. Но однажды дружеское плечо пришлось подставить Шарлиз.

…Это случилось накануне Рождества 1999 года. Терон развернула газету, и в глаза бросился заголовок: «Звезда фильма «Матрица» потерял дочь. Малышка погибла в утробе матери за неделю до появления на свет». Шарлиз тут же набрала номер Киану. Он не сразу снял трубку:
– Привет, Чарли! – голос звучал глухо, но спокойно. Сколько же усилий пришлось ему приложить, чтобы оставаться невозмутимым.

– Просто скажи мне, где ты сейчас находишься, – ответила Шарлиз.
Киану сидел в баре совершенно один. Если бы он молчал, его сердце разорвалось бы от боли. И он решился рассказать Шарлиз обо всем: и как они с Дженнифер выбирали для дочки имя, и как планировали пожениться после появления малышки на свет. Но не случилось… И он не знал, как жить дальше.

Испытания для Киану только начились. Ему предстояло потерять еще и Дженнифер. После смерти их малышки что-то надломилось в их отношениях. Они больше не смогли быть вместе. Ривз с головой погрузился в работу, а его возлюбленная пыталась забыться алкоголем и наркотиками и – как итог – погибла в автокатастрофе. А потом новый удар под дых – у его любимой сестренки Ким обнаружили лейкемию. Киану отказался от съемок продолжения «Матрицы», чтобы быть с ней…

«Я хочу заботиться о тебе до самого последнего дня», – ему предстояло сказать эти слова, глядя в глаза Шарлиз в «Сладком ноябре». Позже актер говорил: «Я думаю, что мой личный опыт отчасти стал причиной, по которой я согласился сниматься в этом фильме. Ведь у меня была почти такая же ситуация – когда ты любишь кого-то, кто тяжело болен. Я знаю, что такое любить и терять».

Героиня Шарлиз на пороге смерти влюбляется как никогда в своей жизни, но предпочитает уйти от любимого, чтобы он запомнил ее не больной и угасающей, а влюбленной и счастливой. Они должны были влюбиться друг в друга, чтобы это сыграть. Как-то Шарлиз сказала матери:
– Киану Ривз спросил меня: «Мы поженимся?» А я ответила: «Нет». Но, видит бог, мама, мне казалось, что это не Нельсон обращается к Саре, а Киану ко мне. И я, как и Сара, безумно хочу сказать «да». Но должна ответить «нет, и дело не в тебе, а во мне».

Официальная пресса тех времен констатировала, что за пределами съемочной площадки Ривз и Терон не выходили за рамки дружеских отношений и их встречи нельзя было назвать свиданиями.
«Я не завожу личных отношений с актрисами, потому что они постоянно на виду, – однажды сказал он в интервью. – Нужно посещать светские мероприятия – премьеры и вечеринки, а я ненавижу, когда меня разглядывают и фотографируют. Мне неуютно. Кроме того, в старости я не хотел бы оказаться строчкой в мемуарах какой-нибудь известной женщины».

 

Ты всегда будешь моей женой

Беверли-Хиллз. Январь 2010 года

Шарлиз сняла с безымянного пальца кольцо из белого золота. Сжала в руке. Оно было еще теплым. Глубоко вздохнула и сделала несколько шагов вверх по лестнице. На второй этаж – туда, где ее возлюбленный, к которому, пожалуй, уже можно добавить приставку «экс-», паковал чемоданы.
– Стюарт, – Шарлиз взяла его за руку. Вложила в нее колечко. – Вот, возьми. Оно должно вернуться к тебе.

– Не нужно, оставь на память.
– Но ведь это ваша фамильная реликвия. Ты… – Шарлиз запнулась. – Ты сможешь подарить его своей… своей жене.
– Чарли, – Стюарт посмотрел на нее нежно, и Терон с грустью отметила, что раньше, еще полгода назад, от этого его взгляда у нее в животе начинали порхать бабочки. – Моя жена – это ты. Пусть даже мы с тобой никогда не подписывали никаких документов, ты не носила мою фамилию и сейчас больше ничего ко мне не чувствуешь – даже несмотря на все это, ты – моя жена.

Он вернул кольцо в ее ладонь. Глаза Шарлиз наполнились слезами. Они сто раз обсудили со Стюартом их разрыв. Прожив вместе семь лет, теперь они стали похожи на брата с сестрой, которые просто живут в одном доме. От любви – страстной, всепоглощающей – не осталось ничего.
Она обняла Стюарта:
– Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.

Он поцеловал ее в щеку. И через несколько секунд Шарлиз услышала, как закрылась входная дверь. Она разжала ладонь и посмотрела на кольцо. Белое золото, эмалевые незабудки. Под цветами – небольшое потайное отделение: предки Стюарта хранили в нем записочки с именем любимого человека. Теперь этот маленький тайник пустовал. Так же, как и ее сердце.

 

Ты ведешь себя как мужчина

Дублин. Ноябрь 2002 года

Шарлиз стоит на трапе самолета. В джинсах, кедах и темно-синем пиджаке. На носу – темные очки: съемки для модного глянцевого журнала в Париже длились всю ночь, она определенно не выспалась. Если честно, после работы она собиралась домой, в Лос-Анджелес, а вовсе не в Ирландию, в гости к партнеру по фильму «24 часа» Стюарту Таунсенду. Но он так искренне приглашал ее, что в конце концов Терон решила, что ей не помешает разобраться в себе. Работая со Стюартом, девушка чувствовала: ее тянет к нему. «Я сразу поняла, что физическому влечению противостоять долго не получится, и была не против легкого романа без обязательств. Ничего серьезного мне на тот момент не хотелось – я только что рассталась со Стивеном Дженкинсом, вокалистом группы Third Eye Blind, с которым встречалась три года. Мне нужен был перерыв».

Со Стюартом они изредка встречались вне съемочной площадки – Шарлиз знакомила его с друзьями, и те наперебой советовали ей «присмотреться к парню повнимательней».

«В моей жизни такое было впервые: до Стюарта мама и друзья находились по одну сторону меня, а бойфренд – по другую. А Стю так незаметно вошел в мою жизнь, что я не уследила, как он встал в один ряд с теми, кого я считаю своим ближайшим кругом».

Стюарт встретил ее в аэропорту с цветами. Целомудренно поцеловал в щеку и предложил поехать пообедать в ресторанчике в центре города. Там Стюарт заказал бутылку красного сухого вина – Шарлиз отметила про себя, что он любит те же сорта, что и она.

– Как прошла съемка? – Таунсенд наполнил ее бокал.
– Ничего особенного, – пожала плечами Шарлиз. – Я запомнила только то, как плавился тональный крем на моем лице под светом софитов. Ненавижу, когда на лице много грима…

– Но что поделать – такая профессия, – продолжил за нее Стюарт. Шарлиз рассмеялась от неожиданности – она часто повторяла эту фразу. Многие звезды любят посетовать на бремя известности и жесткий график. Шарлиз такие разговоры находила смешными.

– Да уж, нам с тобой грех жаловаться, – с улыбкой заметила она. – Гонорары – приличные, поблажек – масса. Имея все это, можно и попотеть под гримом несколько часов, согласись?
– Конечно, – Стюарт посмотрел на нее лукаво. – Но знаешь, чего мне не хватает?
Она отрицательно покачала головой.
– Собственного самолета!
Шарлиз вновь расхохоталась.
– Это ты загнул! Пожалуй, тебе придется отсняться еще как минимум в трех продолжениях «24 часов», и то, возможно, без кредита не обойтись. Кстати, зачем тебе самолет? Ты что, мечтаешь посетить Антарктиду, а регулярные рейсы туда не летают?

– Вовсе не для этого, Чарли, – притворно обиделся Стюарт. – Мне нужен собственный джет, чтобы я мог в любое время долететь до Лос-Анджелеса. Вот, например, неделю назад мне очень хотелось в Калифорнию, чтобы увидеть одну белокурую красотку, которая только и знает, что смеяться надо мной.
Стюарт шутил, но cмотрел на нее так выразительно, что Шарлиз невольно опустила глаза.
«Я почувствовала, что влюбляюсь в него, – рассказывала Терон. – Кажется, к тому моменту, как мы допили вино в ресторане и отправились в квартиру Стюарта, я успела забыть о том, что сейчас мне не нужны постоянные отношения».

Короткие выходные в Дублине пролетели как в тумане. Шарлиз гнала от себя мысли о предстоящем расставании. Правда, Стюарт сказал, что прилетит через две недели… Но это так долго! Ей совсем не хотелось ждать.

«Я не могу назвать его своей первой любовью, – говорила Терон. – Но мне еще не встречался человек, которого бы я считала не только любовником, но и другом. Со Стюартом мне хотелось говорить обо всем – и, кажется, первое время мы только и делали, что болтали. Я рассказала ему обо всех своих проблемах и неприятностях. Он стал частью меня…»

Войдя на кухню, где Стюарт заваривал ее любимый мятный чай, Шарлиз решительно сказала:
– У меня к тебе разговор. Может, мы прямо сейчас упакуем твои вещи и отправим в Лос-Анджелес? На мой адрес! И тогда через две недели ты прилетишь не в гости, а насовсем. Что скажешь?
– Ты ведешь себя как мужик, – сказал он и обнял ее. – Я терпеть не могу этого в девушках. Однако ты говоришь так, что мне хочется тут же бежать в службу доставки. Я согласен.

 

В счастье навсегда я не верю

Малибу. Июнь 2006 года

Шарлиз чистит зубы, стоя в третьей балетной позиции, – в детстве, увидев балет с Майей Плисецкой, она загорелась, пришла в студию и занималась до 16 лет, пока не получила травму колена. Профессиональной балерины из нее не вышло, но ноги до сих пор помнят все па.

Она спускается вниз. В чашке на столе кофе со сливками – для нее. Свой Стюарт уже наполовину выпил, увлеченно изучая в таблоиде статью о них. Увидев Шарлиз, зачитал вслух:
– «Месяц назад они чуть не расстались, и Шарлиз даже появилась на нескольких тусовках в одиночестве!»

Стюарт насмешливо приподнял брови и продолжил цитату: «Не стоит делать поспешных выводов – у нас все в порядке», – сказала нашему корреспонденту Шарлиз. И добавила: «Возможно, нам стоит подумать о свадьбе. Раньше я с предубеждением относилась к этой церемонии, но теперь торжество кажется мне очень даже привлекательным!»

Стюарт сложил газету и скорчил комичную гримасу.
– Так ты все-таки собралась за меня замуж?
– Могла бы и тебя в известность поставить, да? – Шарлиз бросила взгляд на газету и вздохнула. – Господи, ну когда же закончится эта чушь!

Несколько лет назад подобная заметка вызвала бы у нее целую бурю эмоций. Папарацци комментировали каждый их шаг. Они со Стюартом даже подали в суд на несколько изданий за клевету – и выиграли. Правда, за время разбирательств оба так вымотались, что дали друг другу слово больше не обращать внимания на светские сплетни.
Но на этот раз Стюарт ведет себя иначе.

– Между прочим, я согласен с этим репортером, – Таунсенд допил кофе. И, встретив удивленный взгляд Шарлиз, добавил: – Я имею в виду его слова о свадебной церемонии. Она действительно может нам понравиться.

Шарлиз хмыкнула: Стюарт, конечно, подтрунивал над ней. Еще в самом начале отношений она заявила ему, что никогда не соберется замуж.

«Даже в детстве я знала, что за свадьбой следует брак, который не имеет ничего общего со сказкой, – говорила Шарлиз. – Конечно, мне хочется каждое утро просыпаться рядом со Стюартом, но только потому, что именно я так хочу, а не потому, что так записано в официальном документе».
– Ты сейчас шутишь, Стю? – Шарлиз подцепила вилкой кусочек омлета. – Какая, к черту, свадьба?
– Ты ругаешься – значит, зацепило, – заметил Стюарт. – Да, мы уже обсуждали это, но не вчера и даже не год назад. Может, попробуем еще раз?

– Мы не будем ничего пробовать, – отрезала Шарлиз. Кажется, невинное обсуждение дурацкой заметки грозило перерасти в ссору. – Ты знаешь мою позицию. Я не хочу выходить замуж не потому, что жених – именно ты. Я вообще не хочу замуж. Моя мама была в браке дважды – первый закончился убийством, второй – разводом.

– Не думаю, что мы повторили бы судьбу Герды, – ответил Таунсенд. – Все дело в тебе – ты опять ведешь себя как мужчина. Как закоренелый холостяк, который боится потерять свободу.
Шарлиз нахмурилась – в словах Стюарта была доля истины. В последние годы она не раз говорила маме, друзьям и коллегам о том, какое для нее счастье – быть с сильным мужчиной, рядом с которым можно почувствовать себя настоящей женщиной – слабой и мягкой. Говорила, но, похоже, сама не очень-то верила…

«Сомневаюсь, что существует счастье навсегда, – не раз признавалась Шарлиз. – Отношения двоих могут закончиться прямо завтра. Мы просто расстанемся – и было бы неплохо, если бы при этом не пришлось проходить через болезненный развод».

 

Я знаю, что ты ненавидишь ждать

Лос-Анджелес. Июль 2010 года

Время показало, что она была права. Когда отношения со Стюартом все-таки зашли в тупик, ему, чтобы уйти, понадобилось всего лишь собрать вещи.

Через несколько дней газеты на все лады обсуждали: «Голливудская красотка снова одинока». Но теперь она ничего не имела против. А потом позвонил Ривз. Они часами говорили с ним по телефону, как бы случайно встречались на тусовках.

Сейчас, сидя рядом с Киану в ресторанчике, она понимала, что ей не хочется уходить. Шарлиз вдруг подумала о том, что за 13 лет жизнь возвращала их друг к другу, как волну к одному и тому же берегу, что бы с ними ни происходило и кто бы ни возникал рядом.

Они вышли из ресторана и были тут же ослеплены фотовспышками. Ривз развернул ее к себе, чтобы лицо Шарлиз не попадало в кадр. Так, прильнув друг к другу, они дошли до ее машины. Папарацци не отставали, но ей уже надоело считаться с ними. Она нежно поцеловала Киану в губы. Сказала: «Увидимся». Села в машину, захлопнула дверь и нажала на газ.

...Через час у ворот ее особняка в Беверли-Хиллз остановился Norton Commando – черный мотоцикл Киану. Ривз набрал ее номер:
– Ты же сказала – увидимся. А я знаю, что ты ненавидишь ждать.

 

Алия АЛИЕВА, ООО «Теленеделя», Москва (специально для «ЗН»)