Тимати: «Я, можно сказать, нагулялся. И решил, что пора бы и детьми обзавестись»

Он верит в закон сохранения энергии, поет только о том, что пережил сам, а смысл жизни ищет не на пике популярности, а на вершине священной горы. Недавно он получил ответ на вопрос вопросов, заданный в композиции «Когда ты рядом»: «Скажи, была бы ты со мной, если б не эта машина? Если бы не клубы и не рекордные продажи альбомов?» Мы побывали в загородном доме, который Тимати снял на лето.

Жаркий летний день. По Москве-реке плывет «убитая» ржавая баржа, а на ее палубе стоит… длинный стол, сервированный по высшему разряду. На белоснежной скатерти изысканные кушанья. Официанты снуют, предлагая разносолы и меняя тарелки, и что-то волшебное играет маленький джаз-банд. А за столом – всего двое: он и она. Тимати и его подруга.

Чтобы соблазнить, надо удивить

– Меня часто называют бабником, – говорит Тимати. – А любая девушка, с которой меня сфотографировали в кинотеатре, автоматически приписывается к моим любовницам. Хотя это может быть и не так. Девчонкам я нравлюсь, чего греха таить. У меня неординарная внешность, а мой подход к отношениям кардинально отличается от того, что предлагают другие парни. Стараюсь сделать интересным даже обычное ежедневное общение. А уж если девушка очень-очень понравилась, прежде чем соблазнить, стараюсь ее удивить.

Нечасто, раз пять-шесть всего, я устраивал глобальные креативные вещи, одной из них и был тот изысканный пикничок на ржавой барже – сочетание несочетаемого. Пару месяцев назад у меня была девушка, с которой у нас возникли замечательные романтические отношения. Я ненароком заглянул в ее загранпаспорт, увидел открытую британскую визу и подумал: замечательно! Девушка очень любит театр, выставки, искусство. И я, подгадав удобные рейсы в Лондон и обратно, забронировал билеты на мюзикл Эндрю Ллойда Уэббера «Кошки». Потом звоню девушке: «Встречаемся в три». Она говорит: «В пять. В три не могу». Но я настаиваю: «Нет, в три. Обязательно! И до полуночи ты моя!» Она: «Что мы будем так долго делать?» – «Что-нибудь придумаем». Заезжаю за ней, забираю, везу во Внуково-3. Пока не сели в самолет, она не знала, куда мы направляемся. Мы прилетели в Лондон, сели в ожидавшую нас машину, посмотрели мюзикл, вернулись в аэропорт – и в полночь уже были дома.

Когда я учился в пятом-шестом классе, мне очень нравились старшеклассницы. Я хотел встречаться с девчатами из 9-11-х классов, а они меня не воспринимали как парня. Я был смазливенький, очень интересный мальчик, они меня тискали: «Братик, пойдем туда, братик, пойдем сюда». А я думал: «Вот я подрасту и всем вам устрою!» Что в принципе и сделал. Теперь выбираю я.

Периоды влюбленности у меня случаются часто. Как оказалось, более длительные отношения складываются с брюнетками, хотя блондинок было больше. Поговорив с девушкой полчаса-час, я могу определить, что ей нравится больше – я сам или мои деньги. Понятно, что девушек привлекают успешные мужчины, способные прокормить семью. Но мне неинтересно общаться с теми, кто готов заглянуть не в мою душу, а в кошелек. В принципе, я понимаю, что многое можно купить за деньги. Даже человека. А вот любовь – нет. До сих пор толком не могу сказать, посещала меня настоящая любовь или нет. Скорее нет, чем да. Любовь – это, с одной стороны, бесшабашность, сумасшествие, а с другой – нереальная ответственность перед любимым человеком. Долгое, всеобъемлющее чувство, поддерживать которое должны оба. Я не путаю его с влюбленностью. Могу быть влюблен от трех месяцев до полугода максимум. Дальше наступает переломный момент: чувство либо проходит, либо должно перерасти в любовь. Я несколько раз был на грани – но так ее и не перешел. Что-то шло не так. С годами выработал определенный фильтр. Раздражаюсь, обнаружив в отношениях двуличие и притворство. Зато высоко ценю способность человека быть собой.

Еще во времена «Фабрики звезд» у меня был очень нездоровый интерес к Алексе. Мы расставались и снова начинали общаться. Однажды я ее даже из-под венца увел. Вдруг понял, что, прежде чем она станет женой другого, я должен поговорить с ней в последний раз. Понял, что не прощу себе, если не сделаю этого. Прилетел в ее родной город за несколько дней до торжества. Позвонил, мы встретились. И ее свадьба не состоялась. Я не жалею об этом. Не знаю, жалеет ли она.

Три года прожил в гетто

– Думаю, что в скором времени выпущу книгу «Дневник Тимати». И некоторые ее странички непременно будут посвящены моей семье – родителям, дедам. Тем, кто заложил мои способности. Например, по маминой линии у меня был замечательный дед – композитор Яков Черноморский. Он руководил Российским домом культуры в Москве. Блестяще владел скрипкой и учил играть меня. Лет пять назад я под настроение достал свою старую австрийскую скрипку, на которой играл в детстве. Что-то наигрывал, вспоминал этюды.

И вместе с музыкой ко мне пришли воспоминания о детстве. О нашей старой квартире с пятиметровыми потолками, о семейных праздниках. Стряпня самых лучших ресторанов мира не может сравниться с тем, как готовили мама и бабушка: холодец, фаршированная рыба, салат оливье с курицей, пирожки, торт «Наполеон», домашние соленья, грибы, варенье. Меня не учили готовить, но я очень хорошо умею это делать. Когда мы с друзьями отдыхали в Куршевеле, я запек в духовке курицу, и все остались очень довольны. А прошлым летом в Сен-Тропе легко освоил спагетти «Болоньезе».

Но еще больше, чем игру на скрипке, я любил кататься на скейтборде. Мне было 12, когда друзья отца привезли мне его из Америки. А в 13 я сам оказался в США. Родители отправили меня туда на три года учиться. Полгода я честно посещал занятия. А потом начал платить старосте группы (он был кореец или китаец), чтобы отмечал меня на занятиях. А сам тем временем гулял.

Блок моего общежития граничил с гетто – районом для необеспеченных черных, существующих в основном на пособие. С ними-то я и тусовался. Меня там практически сразу приняли за своего. Я от природы смуглый, да еще и загорел до шоколадного цвета – в Лос-Анджелесе все время жарит солнце – и стал похож на мексиканца. Это меня спасало. Не дай бог кому-нибудь обидеть младшего брата большой мексиканской семьи! У них там своя мафия. Тут же понаедут лысые растатуированные мексиканцы – защищать.

В гетто я провел три года. В общежитие приходил только помыться и переночевать. Над районом постоянно кружили патрульные вертолеты, а на улицах выли сирены. Каждый день происходило что-то криминальное. Кто-то воровал машины, кто-то их искал… К счастью, сам я по малолетству не входил ни в одну группировку. А вот старшие братья моих друзей состояли в уличных бандах. Я в совершенстве овладел английским, узнал, что такое хип-хоп, брейк-данс, граффити, диджеи. Я жадно впитывал в себя всю информацию. Кинотеатры со стереозвуком, голливудские фильмы, огромные машины, свободный стиль одежды, особые движения, пластика, свобода действий, попкорн, хот-доги, фастфуды. Все что хочешь – за твои деньги.

Если бы меня лупили, я бы озлобился

– Иногда думаю, что, останься я в Америке, тоже добился бы успеха. И живу с ощущением, что я человек мира. В любой стране, куда бы ни приехал, через 15 минут у меня будет все что нужно.

Но я вернулся в Москву, и мне захотелось развивать здесь то, что узнал там. При этом я не был мажором и не жил за счет родителей. Наша семья состоятельная. Но я с детства знал, что должен сам зарабатывать деньги. И благодарен родителям за этот стимул. Они ни разу в жизни меня не наказывали, не подняли руку и не повышали голос. Я с ранних лет был наделен сумасшедшей свободой. Мог делать все что угодно. Если совершил дурной поступок, меня усаживали рядом и в спокойном тоне разговаривали. Думаю, если бы лупили, я бы озлобился.

Когда мне нужны были деньги, я находил способы их заработать. Заработанные деньги мы с друзьями тратили на походы в кино, игротеки, на модную одежду, хот-доги, шашлыки и газировку. Покупали комиксы и первые в своей жизни журналы Playboy. Ходили-бродили с девчатами. Влюблялись, целовались. И все было интересно и ново. Это ощущение новизны я несу всю свою жизнь.

Ко мне пришло ощущение статуса

– У меня безумная жизнь, безумный график. За последний год произошло столько, сколько у многих людей за жизнь не происходит. Пару дней назад в Каннах организовывал вечеринку на 2,5 тысячи человек. А за день до этого плавал в лодке с мировым продюсером Фарреллом Уильямсом. Он делает продакшн для Мэрайи Кэри, Снуп Дога и для многих других звезд. У нас состоялся полудиннер-полуланч. Мы ели канапе с фруктами, пили вино, делились взглядами на мировой шоу-бизнес, на тенденции в музыке и договаривались о совместных проектах.

В этом году у меня случилось много важных в профессиональном смысле событий: выход на мировой рынок, записи треков с мировыми звездами. Вместе со Снуп Догом я участвовал в закрытии самой крупной в Германии церемонии вручения музыкальных наград по итогам года VIVA Comet.
Пришло ощущение статуса. Я понимаю, что шагнул так далеко, как еще никто из моих друзей, знакомых и коллег по цеху. Прекрасно понимаю, чего стою. Семь лет я работал на создание своего бренда – и сейчас бренд начинает работать на меня.

Не теряйте времени на глупости

– С возрастом понял, что закон сохранения энергии – один из самых важных в нашей жизни. Иногда фонтанируешь, искришь, все раздаешь – а в конце дня сидишь совершенно опустошенный… Энергию нужно аккумулировать, хранить, пребывать в спокойствии – и лишь в нужный момент выдавать.
При этом ничего никуда действительно не исчезает. И если ты сделал что-то плохое, оно непременно останется, прибавится к предыдущему. И так – по нарастающей. И однажды чан со злом обрушится на голову…

А через меня самого, так уж я устроен, обиды и злость проходят легко – происходит самоочищение. Злость лучше отпускать, чтобы она не переросла в какое-нибудь серьезное заболевание – в онкологию, например. Мне повезло, что по природе я человек добрый, не склонный к хандре и не страдающий депрессиями. В состояние грусти меня способно повергнуть только нечто реально серьезное: уход из жизни близких друзей, родных.

Ряд вещей я мечтал бы изменить. Весной 2007 года не дал бы своему «брату» Ратмиру (рэпер Ратмир Шишков. – Прим. «ЗН») сесть в машину, в которой он разбился. Не отпустил бы 12 июля прошлого года моего друга диджея Dlee: он отправился за город к родителям, но не доехал – разбился на Минской трассе… Увы, все это фатально и коррекции не подлежит.

После гибели друзей я четко осознал: ничто не вечно и никто не знает, сколько времени ему отведено. Бывает, что Господь рано забирает к себе не негодяев, а талантливых и добрых людей. Вот почему во многих своих треках я говорю: не теряйте времени на глупости, сейчас мы есть, а завтра нас нет…
Если бы не было смерти, на земле случилась бы перепопуляция: мы стояли бы, плотно прижавшись друг к другу, не имея возможности пошевелиться и вздохнуть, как в час пик в метро. Потому жизненный цикл и существует. И каждому дается время на определенную миссию. Моя – культурно-развлекательная.
После 35 лет я собираюсь наладить бизнес-структуру, работающую не только в России, но и в Америке и Европе. Я начал мечтать оставить после себя потомство. В свои 26 я, можно сказать, нагулялся. И решил, что к 30 годам пора и детьми обзавестись.

Конечно, чтобы все эти задачи выполнить, нужно поддерживать здоровье. У меня есть железное правило. Я хожу в спортзал, занимаюсь йогой, соблюдаю диету – это помогает восстанавливать энергию.

Поднимусь на священную гору

– Я люблю море, джеты, катера, серфинг. Солнце, зиму, горы, сноуборд. Путешествия. С удовольствием погулял бы по Великой Китайской стене и поплавал в Бермудском треугольнике. Мечтаю выделить время на Тибет. В моих планах покорить Кайлас – священную гору, через которую, как говорят, проходит ось мироздания. В городке у подножия Кайласа живет монах, который разрешает или запрещает простым смертным подниматься на эту гору. Не всякому дано дойти до вершины. У каждого свой предел, достигнув которого человек не может идти дальше: у кого-то невыносимо болит голова, у кого-то кровь идет носом…
Я верю в то, что Бог един. Хожу в синагогу, потому что моя мама иудейка, в мечеть, потому что отец – мусульманин, и в православный храм, потому что я крещеный христианин. Мне было восемь лет, когда мы с мамой проходили мимо церкви. Я поинтересовался, что это за здание, и мама завела меня внутрь. А там батюшка спросил: «Ребеночек-то ваш крещеный?» Мама ответила: «Нет». Всю дорогу я дергал ее: «Что такое быть крещеным?» А узнав, уговорил маму меня крестить.

Мне интересен и буддизм – как философия. Я заинтересовался Кайласом, когда туда отправился мой отец. Он был там уже дважды, но до вершины пока не дошел. Мне тоже хочется знать, до какого предела Кайлас пустит меня. Надеюсь, там мне откроется истина.

Наталья НИКОЛАЙЧИК, ООО «Теленеделя», Москва (специально для «ЗН»), фото Романа Щербенкова,
из личного архива Тимати